Меченые
Шрифт:
— Сержант Башни, — доложил вошедший слуга.
Туз коротко поклонился владетелям. На губах меченого играла насмешливая улыбка, а синие глаза холодно поблескивали. Это красивое лицо с некоторых пор стало Гольдульфу Хаарскому ненавистным, но, как человек опытный и много повидавший на веку, он не спешил с изъявлениями чувств. Ненависть следует старательно вымачивать в показном радушии, от этого она только крепчает.
— Рад видеть тебя в моем замке, сержант.
Владетель Нидрасский поморщился, как от зубной боли, и отвернулся. Туз сделал вид, что
— Капитан Башни признателен тебе за помощь и выражает надежду, что ярл Гольдульф и впредь будет оплотом порядка в нашем суровом краю.
— Надеюсь, что небольшое недоразумение, возникшее по вине моих людей, забыто?
— Кто старое помянет — тому глаз вон, — улыбнулся Туз и принял из рук Гольдульфа наполненный до краев кубок. — Ваше здоровье, владетели.
Ярл Хаарский отсалютовал меченому своим кубком. Альрик тоже выпил, но, в отличие от хозяина, от приветственных жестов в сторону меченого воздержался.
— В знак примирения капитан Башни шлет тебе этот дар. — Сержант протянул ярлу богато украшенный меч.
Глаза Хаарского радостно блеснули. Башня славилась своими оружейниками, но никогда еще изготовленный в ее стенах меч не попадал в чужие руки.
— Позволь мне лично вручить подарок капитана твоей дочери.
Владетель Нидрасский попытался, было вмешаться, но Гольдульф только рукой махнул.
— Передай мою благодарность капитану Башни вместе с заверениями, что ярл Гольдульф не останется в долгу.
Туз откланялся и вышел, бросив не слишком дружелюбный взгляд на владетеля. Альрик хотел выругаться ему вслед, но в последний момент передумал. Меченый не принадлежал к типу людей, которые легко сносят оскорбления, а к поединку с ним владетель пока не был готов, да и повод для ссоры пустяковый.
Гольдульф нетерпеливо обнажил меч и разочарованно выругался: клинок богато украшенного меча был вестлэндской выделки. А вестлэндские мечи даже в Нордлэндле не пользовались популярностью. Глаза Альрика смеялись:
— Кажется, меченые не слишком верят в твою дружбу, ярл Гольдульф.
— Эти дьяволы берегут свои секреты пуще глаза, но главное в другом. Нам удалось сохранить мир с Башней, а значит, руки у нас развязаны для более важных дел. Поверь моему опыту, благородный Альрик: всегда опасно ссориться со своим сюзереном, а уж с таким сюзереном, как Башня, тем более.
Туз стоял у дверей, сложив на груди сильные руки, не спуская с девушки холодных, насмешливых глаз. Гильдис чувствовала себя неуютно, но пыталась всеми силами сохранить спокойствие. И почему этот человек так смущал ее, благородную Гильдис, которая не опускала глаз даже в присутствии коронованных особ?
— Она долго мучилась? — спросила Гильдис,
— Нет, — ответил Туз, недовольно хмуря брови. — Она умерла сразу.
Разговор происходил в уже знакомой сержанту комнате, но платье на Гильдис было сегодня не красного, а черного цвета. Этот цвет нравился Тузу еще меньше, чем красный, хотя он и был одним из символов Башни.
Гильдис взяла в руки подарок капитана — золотой браслет в форме змеи — и примерила на запястье. Туз взял девушку за руку, делая вид, что любуется браслетом. Ее ладонь была узкой, с удивительно мягкой и нежной кожей, и буквально утонула в широкой ладони Туза.
— Говорят, что в Башне много золота?
— Кто говорит?
Гильдис поразила резкая смена его настроения: только что он беззаботно улыбался, явно желая понравиться ей, и вдруг, в одну секунду, его лицо стало подозрительным и жестоким, чтобы не сказать злым. Странный он человек, этот меченый.
— Я просто так спросила. — Гильдис высвободила руку и отошла к окну. Ее светлые волосы казались золотыми в лучах заходящего солнца. Полные губы сложились вдруг в неуверенную улыбку:
— Ты отпустил ее тогда, ночью, это правда?
Туз вздрогнул, как от удара. Если слух об этом достигнет длинных ушей молчунов — не миновать ему подземелья. Гильдис вновь подошла к нему и мягко тронула за плечо:
— Женщина рассказала об этом Берте, когда ее притащили к нам в замок. Больше ее не слышал никто.
Туз неожиданно обнял девушку и притянул к себе. Но Гильдис решительно вырвалась из его объятий. Глаза ее горели от возмущения.
— Странные нравы в твоей Башне.
— А разве в Бурге не целуют девушек? — мягко улыбнулся Туз.
Кажется, он собирался обратить свою неловкость в шутку. Конечно, столь глупо шутить с благородной девушкой могут только мужланы, но откуда этому молодцу набраться хороших манер. Разве что сама Гильдис преподнесет ему несколько уроков.
— Ты знаешь дорогу к заколдованному пруду?
— Знаю. — Сержант удивленно вскинул бровь.
— А правду говорят, что искупавшийся в полнолуние в этом пруду будет счастлив всю оставшуюся жизнь?
— Я не пробовал.
— Покажи мне туда дорогу. Мы поедем к пруду днем, — добавила она поспешно. — Я бы попросила кого-нибудь из своих, но отец им строго запретил… Со мной будет Марта, — спохватилась она, заметив его улыбку.
— Как пожелаешь, — спокойно сказал Туз. — Я буду ждать тебя в полдень у большого дуба по ту сторону Ожского ручья.
Он поклонился и вышел, а девушка еще долго смотрела на закрывшуюся за ним дверь, переживая свою неожиданную смелость. Конечно, можно было отказаться от прогулки под благовидным предлогом. Но меченый наверняка подумает, что Гильдис Хаарская испугалась. Вот еще. Нет ничего неприличного в том, что она прогуляется по Ожскому бору, пусть даже и в сопровождении меченого. Приграничье — это вам не чопорный Бург, здесь нравы попроще. Не говоря уже о том, что никто и никогда не узнает об этой прогулке.