Меченые Проклятием

Дункан Дэйв

Они впились глазами друг в друга.

Его сердце бешено заколотилось. Нет, она не может так притворяться! Она искренне верит, что богата. Он почувствовал, как краснеет его лицо.

– Подумать об этом еще будет много времени. Тебе не обязательно решать сейчас же.

– Я не хочу ехать туда беглянкой, Булрион! Я хочу, чтобы ты довершил то, что я начала вчера ночью.

Но почему она против всякой вероятности бросилась к нему в постель? Он отвернул голову, пряча сомнения.

– Не торопись так. Я старик, толстый старик, уже прадедушка. Вчерашняя

ночь была прекрасным сном. А сегодня – явь.

– Мне не нужна явь! Мне нужен сон!

– Есть много мужчин моложе, которые рады будут…

– Мне не нужны мужчины моложе! – закричала она. – Никаких мужчин моложе мне не нужно!

Он растерянно смотрел на ее искаженное обидой лицо.

– Женщина, ты с ума сошла!

– Ты сказал, что хочешь меня!

– Хочу? Конечно, я тебя хочу, но…

– Я должна предупредить тебя об одном: я не одна из ваших покорных тарнских женщин, которые делают то, что им говорят. В Далинге женщины ждут, что мужья будут считаться с ними и…

– Покорных! – взревел Булрион. – Ты не знаешь, что болтаешь! Зарданская женщина на людях с мужем не спорит, это так. И мужчины на людях женщинам не возражают, таковы приличия. Но поверь мне, наедине они только что в горло друг другу не вцепляются! Если ты воображаешь, что мои жены подчинялись моим прихотям и рта раскрыть не смели, так ты просто дура!

– Извини! – Она мило улыбнулась. – Прости меня, я немножко не в себе. Поцелуй меня, а?

Как он может ее поцеловать до того, как сообщит ей все?

Как он может вынести это выражение обиды и растерянности на ее лице – как он может стократ их усугубить? Судьбы! Какая важность, что ей известно, а что нет? Она же кое-что от него скрыла, так почему ему нельзя?

– Пойдешь за меня, Ниен? – хрипло пробормотал он.

Она бросилась ему на шею.

Книга третья

Книга Муоль, а она есть Страсть, Багряная, подательница любви и ненависти, созидательница и погубительница

19

– Уходить надо! – бурчал Ордур, бесцельно царапая ногтями по мраморному столу.

– Куда идти, орясина?

– Не знаю. Когда она придет?

– Говорят же тебе, говорят, говорят, – зарычал Джасбур, – я не знаю! И знать не хочу. Монеты у тебя есть?

– Не-а.

– Так сиди голодный, тупица. Еды здесь – на недели хватит.

Они сидели во дворе гостиницы час за часом. Кроме них, в здании никого не было. Теперь солнце выползло из-за дерева и поджаривало их. Будь у них хоть капля здравого смысла, они бы пересели в тень, подумал Джасбур. Но на это требовалась энергия. А энергии-то у него и не было. Зато была жуткая пульсирующая боль в спине под горбом. Может, он его повредил, сам того не зная, или же начинается новое изменение? Обычно-то изменения приходились на новолуния, но могли случиться когда угодно. Кожа у него зудела. Да, похоже, начинается изменение.

Наверное, из-за Лабранцы. Она на барже расточала столько воздействия Огоуль,

что вполне могла нарушить его равновесие. Ну, здесь ему хотя бы есть, где сидеть, еды вдоволь, а делать ничего не надо. Могло быть хуже.

Колокольчик звякнул, грохнула дверь.

И стало куда хуже. Вернулась Лабранца. Прошла широким шагом через двор к ним: даже в солнечном свете были видны огненные язычки гнева, плясавшие вокруг нее. Ну, почти видны.

– Ты вернулась, садж, – сказал Ордур. Чуть ли не самое умное за весь день. Она пропустила его слова мимо ушей.

– Где все?

– Уехали, – сказал Джасбур. – Все уехали.

А вот теперь глаза Лабранцы и впрямь метнули пламя.

– Булрион Тарн?

– Старик? Уехал. И Гвин-садж тоже. Дала нам ключи и сказала, чтобы сами за собой ухаживали.

Лабранца пробормотала себе под нос что-то не слишком благопристойное. Она явно была из-за чего-то в бешенстве, что слегка подбодрило Джасбура.

– А правитель как?

– Дряхлый, аморальный, коварный, отчаявшийся и до изнурения многоречивый. У него какие-то нелепые понятия о Рарагаше.

– Говорил тебе, – заныл Ордур. – Никому из меченых не говорили…

– Я помню! – Она посмотрела вокруг в бессильной ярости. – Ты уверен, что старик уехал из города?

– Угу, – ответил Джасбур. – А что в нем такого особенного? – Он встрепенулся и на миг даже забыл о коликах в животе. – Да неужели Об…

– Не знаю! – рявкнула она. Лабранца – и признается, что чего-то не знает? Да это эпохальное событие. – Но его красноречие признал, что среди их меченых было несколько шуулгратов. Он знает что-то – или думает, будто знает – и о-о-чень интересуется Булрионом Тарном. Это увязывается с Тибалом Фрайнитом – он был здесь перед самым приездом Тарна.

– Булрион Тарн – Обновитель? Но он же СТАРИК! Чтобы восстановить империю, нужны годы и годы. И он же простой земледелец! Может, кто-то из его сыновей или…

Под ее свирепым взглядом Джасбур выдохся.

– Одно я все-таки узнала, – сказала Лабранца. – По словам правителя, некоторые из меченых укрылись в рыбачьей деревушке Черная Бухта к востоку отсюда. Вы отправитесь туда и проверите.

Джасбур застонал.

– Только не верхом! – Даже пешая прогулка будет очень болезненной в его состоянии. Даже и сидя тут, он изнывал от жары. Он сунул руку за ворот и почесал грудь.

– Могу я доверить вам лошадей? – спросила она грозно. – Когда я вас отправляла, то дала вам денег столько, что хватило бы навербовать целое войско. И где они теперь?

– Ну, у нас обоих одновременно выпало плохое время. Ты ведь знаешь, так бывает.

Лабранца закатила глаза.

– Хоть бы раз одному из вас выпало хорошее время! Вот было бы мило!

– Да, очень.

Она тяжело опустилась на скамью и уставилась в никуда, барабаня пальцами по столу.

– Я возвращаюсь на север. Попытаюсь нагнать Тибала Фрайнита, но он сказал, что мы встретимся в Рарагаше, а потому, полагаю, так и будет. И еще мне надо приглядывать за тем, что делают карпанцы.