Меченая
Шрифт:
Девушка прячет камень обратно. Из столовой доносится кашель и отхаркивания Граттбуа. Потом слышится ругань — Галиотт требует, чтобы Граттбуа шел плеваться в другом месте.
— Да, — продолжает Жанна, подходя вплотную к Люка, — я нашла камень позавчера в одном месте, которое покажу тебе после еды. Так валяется много других камней, больших и маленьких, словно от статуи. Они похожи на уши, на подбородок, на нос, в общем, на все, из чего сделана голова… И поверь мне, в них есть власть, поэтому я и просила тебя никому не говорить.
— А какую власть это дает? — удивляется Люка.
Жанна
— Пойми… Камень дал мне силы встать сегодня ночью и поджечь скирду. Это он заставил меня сделать так, потому что я долго держала его при себе вечером перед сном. Теперь понимаешь, какая в нем власть?
Люка обеспокоен и пытается отодвинуться. Жанна впивается ему ногтями в кожу через рубаху.
— Да, — продолжает она, — без камня я бы по-глупому спала и проснулась без удовольствия, как каждый день в году, а теперь знаю, что буду получать удовольствие, когда захочу, и он мне поможет…
Вдруг Люка каменеет от испуга.
— Ты же не станешь снова поджигать?
— Не знаю. Сделаю то, что придет в голову. Я чувствую, что мне достаточно подержать этот камень, чтобы сделаться сильной.
И, помолчав, добавляет с издевкой:
— Видишь, я тебе доверила свою тайну… теперь ты мой сообщник.
— Ты шутишь, Жанна…
— Разве я шутила сегодня ночью?.. А с бродягой?.. Думаешь, я и с тобой стала бы шутить?..
Она смеется. У Люка нет никакого желания смеяться. Он отступает к двери и нервно хватается за ручку. Жанна грозит ему пальцем.
— И никому не говори о том, что узнал… Я тебе скоро покажу тайник…
Люка распахивает дверь и тут же слышит пронзительный голос Галиотт:
— Там не твое место, парень. Оставь девицу в покое… Что ты от нее хотел?
Люка опускает голову и садится на скамью. Тут же появляется Антуан. Услышав слова Галиотт, он с подозрением прищуривается. Из комнаты выходит Жанна. Антуан пристально смотрит на нее и подмечает что-то, чего раньше не замечал. И не может отогнать видение покойного Моарк'ха, бретонца, бывшего хозяина Лану. Антуан вдруг становится серьезным и крестится, хотя его никто не назвал бы верующим.
Полдень. На каждой ферме люди ищут местечко, чтобы подремать — мышцы требуют отдыха от работы. Солнечные лучи огненными стрелами обжигают землю. И рождают волны горячего воздуха, которые покачиваются, не двигаясь с места. В жарком мареве плывет горизонт. В эти мгновения отдыха неведомо откуда налетают стаи мух, наполняя воздух жужжанием. Они до одури нахальны и кусаются, как перед грозой. Над миром висит пронзительно синее небо. Тяжелое и глубокое одновременно. Жаре радуются только сверчки, они ни на секунду не прерывают своего стрекота. Жанна, не замечая солнца в зените, которое рассылает повсюду свои стрелы, идет по дороге в Крул. Люка с трудом бредет за ней. Он тащит под мышкой пеньковый мешок, обвисший, как мертвый кролик. Парню хочется забраться в тень пристройки, где стоит пропитанная его потом кровать. Сожаления становятся все горше после каждого тенистого дерева. Люка с удовольствием растянулся бы под ветвистым дубом — лег бы на живот, спрятал лицо в сгиб руки и подремал, ощущая нежную ласку плотной
— Еще далеко? — стонет он.
Разбухший от сухости язык еле ворочается во рту. Жанна не отвечает. Она ушла далеко вперед. Из-под ее ног вздымается пыль. Дорога едва видна под наступающей травой, которая словно рубцует рану земли. По обе стороны тянутся скошенные луга, вновь набирающие силу. Тропинка исчезает совсем. Она утыкается в изгородь, преграждающую путь кроликам и их ненасытному проворному потомству — живности расплодилось столько же, сколько звезд на небе в ясную летнюю ночь. Люка догоняет Жанну. Они перепрыгивают через изгородь. Земля под ногами мягка. Равнина впитывает жар, словно губка, чтобы ночью отдать его.
— Здесь? — спрашивает он.
Жанна медленно качает головой из стороны в сторону.
— Иди сюда, — вдруг говорит она.
Девушка бежит к другой изгороди и с легкостью перепрыгивает через нее. Люка решается последовать за ней, он вновь готов бежать, прыгать и снова бежать. Недалеко, в углублении, в нижней части склона Солони, показывается высокий тростник. Огромное зеленое пятно. А за ним тянется обширный песчаный квадрат, словно изрытый в течение ста лет тысячами кротов.
Парень замедляет шаг и кричит вслед Жанне:
— Ты никак идешь к Мальну?
Она поворачивает голову в сторону Люка, не замедляя шага. И насмешливо машет рукой. Доносятся успокоительные обрывки слов.
— Да нет, дурачина… А если и так?
Слева тянется стена колючих кустарников, похожая на патлы угольщика. Жанна направляется прямо к ней. Она подходит вплотную и вдруг застывает на месте. На земле валяется палка. С одной стороны белая, а с другой — рыжая и зеленая, напоминающая дохлого ужа. Жанна сразу подумала о змее. Она усмехается, поняв свою ошибку, и поднимает палку. С ее помощью девушка раздвигает кусты там, где они высохли и потеряли листья, словно поджаренные огнем. Слуга подходит ближе. Он наклоняется, чтобы рассмотреть то, что лежит в тени и что Жанна разрыла палкой. Девушка вдруг восклицает:
— Смотри-ка, что это?..
Она протягивает руку, не опасаясь боли. Шипы рвут влажную кожу. Жанна извлекает заросший мхом камень и с силой начинает оттирать его. Вскоре у нее в руках оказываются грубо вырубленное ухо и кусок гладкой мраморной щеки.
— Гляди, этот почти так же красив, как и первый…
Девушка лучится удовольствием. Люка пристально разглядывает Жанну. Она в сотнях лье от камня. Жанна вся светится неземной красотой. Парню кажется, что перед ним стоит не наследница Лану, а ожившая статуя, которая вот-вот снова окаменеет. Он с ужасом вскрикивает. Очарование исчезло. Жанна вздрагивает и хмурится.
— Что такое? Что на тебя нашло?
Чтобы скрыть замешательство, Люка дотрагивается до камня, который она держит в руке. Он мучительно вспоминает, где видел похожий. Его не впервые поражает эта удлиненная мочка уха, напоминающая коготь.
— Послушай, Жанна, а как ты узнала, что это находится здесь? Мне сдается, я уже видел такое же каменное ухо…
Девушка пристально смотрит на Люка. Ему ясно, что она не осмеливается сказать. Наконец Жанна набирается решимости. Люка видит в ее зрачках пламя, которое разгорается по мере ее рассказа.