Мечебоец

Шарапов Кирилл Юрьевич

Гром уже не рокотал, в ночном небе бушевала настоящая серебряная буря, разметавшая по небосклону звезды и заставившая плясать луну.

– Надо было тебя в той башне убить, – прохрипел Ядун, тот самый, что явился к Славу и Рыси во время ночевки в сторожевой башне. – А я возгордился, поиграть с вами захотел. Но я сделаю хуже, – прошипел он, – проклинаю тебя и всех потомков твоих на времена вечные.

И с этими словами исчез, а затем исчезло и все остальное. Вокруг молодого седого парня с

печальными голубыми глазами висела тьма. Но не та, которая бывает ночью, когда тучи закрывают луну и звезды, и не та, которая царит в подвале, а первозданная, созданная самим Родом, прародителем и отцом богов! И вдруг возле ног Слава жарким пламенем вспыхнула огненная черта. Из тьмы вышли два гиганта – Световид и Чернобог. Обнажив мечи, они вступили в бой за души людские. В руках белого бога был меч, скованный из солнечного света, у черного бога клинок из вечной ночи, что краем зацепила кусок небосклона. К ним шли люди, и те, кто при жизни совершал больше положительных поступков, становились рядом со Световидом, а кто жил мерзко рядом с Чернобогом.

– Ты видел все, – сказал белый бог, отражая очередной удар, и душа, окутанная светом, заняла место рядом с ним. – Теперь пора возвращаться, долина нуждается в тебе. Именно вам, людям, придется бороться с созданиями Чернобога.

– А вы будете биться вечно? – спросил Слав.

– Да, – отозвался Световид. – Тьма не может быть сильнее света, а значит, никто из нас не победит.

– Ты не прав, солнечный, – парируя светлый меч темным клинком, крикнул Чернобог, – это все будет принадлежать мне, когда те, кого я создал, уничтожат этих жалких людишек. И тот, на кого ты надеешься, – он искоса глянул на Слава, – займет место рядом со мной. Проклятие приведет его именно на мою сторону.

– Ты же знаешь, черный, что этого не будет, – отозвался Световид. – Твое проклятие в моем храме имело столько же силы. сколько плач младенца под ножом жреца. А ты, Слав, помни, что пока есть в долине храбрые воины, готовые биться с нежитью, не щадя себя, пока в их сердцах живы верность, любовь и отвага, мы будем сражаться. И только слово самого Рода сможет остановить наш поединок. А теперь ступай.

И тьма рассеялась. Слав лежал на том самом каменном пятачке, где читал пергамент, изгнавший Ядуна-Чернобога. Вокруг не было первозданного огня Сварога из разбитой чаши. А сама чаша стояла на высоком постаменте, целая и невредимая. Рядом с ней бил копытом его Огнев, но как будто ставший крупнее. И пламя в его глазах стало подобным тому, что плескалось в чаше небесного кузнеца.

– Это дар Сварога, – сказал далекий голос откуда-то сверху. – В твоего коня вошел дух, и теперь он бессмертен. Ни одно оружие не причинит ему вред, он способен на многое, но это ты выяснишь сам. А теперь

прощай, – и голос исчез.

Слав спустился в зал и подошел к коню.

– Ну что ж, – потрепав его по шее, сказал он, – пора вернуться в Славиград, но по пути заберем Рысь и Радко.

Конь, поняв, что от него требуют, заржал и пошел следом за своим хозяином к выходу из храма. На улице ярко светило солнце, пели птицы, а перед храмом точно на параде стояли десять тысяч ратников самого Руса, что долгим сном спали в невидимом граде.

– Какие будут приказания, князь Арконы? – спросил один из них, подходя к Славу и учтиво кланяясь. – Я воевода Руса Градемир, я и мои воины готовы служить его потомку.

– Охраняйте город до моего возвращения, – приказал Слав, взлетая в седло.

– Как будет угодно, – отозвался воевода. – Когда вы вернетесь, найдете все его богатства в сохранности.

Но Слав уже не слушал, конь резко скакнул и в один миг очутился у ворот Арконы, вторым скачком он перенес своего хозяина к второй заставе, где Слав расстался со своими друзьями.

– Великий дар, – сказал седой князь, когда перевел дыхание от мгновенного полета своего скакуна.

Потрепав коня по пышной черной гриве, Слав спрыгнул на землю и распахнул дверь заставы. Рысь и Радко сидели возле стены и о чем-то тихо разговаривали, но их беззаботность как рукой сняло, когда распахнулась дверь. Оба вскочили на ноги, девушка мгновенно снарядила для стрельбы лук, а Радко обнажил свой посеребренный клинок.

– Неужели мне не рады? – спросил Слав, проходя к костру и устраиваясь возле огня.

С друзей наконец-то спало оцепенение, и они бросились к нему. Рысь извлекла из мешка с продуктами мясо и хлеб, Радко тащил бутыль с медовухой.

– Мы уже отчаялись, – сквозь слезы говорила девушка, – сначала все спокойно было, а затем небесная буря, что бушевала два дня. Звезды, луна, все местами перемешалось, а через три все успокоилось. Но мы побоялись выйти.

– Как два дня, я ведь только позавчера отсюда уехал? – не понял Слав.

– Княже, тебя неделю не было, мы уж похоронили тебя, – отозвался Радко, изумленно глядя на друга. – Прости, конечно, но все к этому шло. И отсутствие твое, и буря, мы уж думали, Чернобог мир переделывает.

– Нет, Чернобог вернулся на кромку, где он обречен до слова Рода биться со Световидом. Аркона и вся долина принадлежит нам. Надо спешить в Славиград, собирать людей. Пора строить крепости и защищать долину, вскоре сюда хлынет нежить из большого мира. Так что, собирайтесь в путь.

И с этими словами Слав вышел на свежий воздух. Рысь и Радко переглянулись и бросились к своим мешкам, торопливо закидывая в них разбросанные вещи.