Меч Юга

Вебер Дэвид Марк

– Очень жаль, - ответил Венсит.
– Это стоит рассказать полностью, и если бы у нас было время, я бы это сделал. Суть дела, однако, заключалась в том, что некоторые из вассалов Теллиана из Балтара взяли на себя смелость начать несанкционированное вторжение в Харграм, пока князь Бахнак был занят сражением с Кровавыми Мечами. Поскольку больше никого не было, Базел и несколько десятков Конокрадов, которые воспользовались услугами Томанака, взяли на себя смелость перекрыть единственный хороший маршрут из Уэст-Райдинга в Харграм и... поспорить с ними. На самом деле, довольно многозначительно.

Юмор волшебника сменился

чем-то более серьезным, и он покачал головой.

– Парень, возглавлявший сотойи, был невыносимо молодым и вспыльчивым, из тех, кто думает шпорами и мечом, а не мозгами - и у него было не так много мозгов, даже если он каким-то чудом попытался бы использовать их, если на то пошло - и он погубил многих своих сторонников, когда пытался атаковать позицию градани. Он готовился к еще одной попытке, когда появился Теллиан. Он надеялся настичь идиотов до того, как они на самом деле скрестят мечи с градани, и когда он понял, что для этого было слишком поздно - что война, которую он пытался остановить, уже началась без него - он испытал сильное искушение самому довести атаку до конца. С ним также было намного больше людей, и быстро и сильно нанесенный первый удар мог бы, в конце концов, сделать ту войну намного короче. И нет никаких сомнений, что он мог бы сделать именно это, хотя цена была бы высокой. Однако так случилось, что я поехал вместе с ним - просто чтобы внести свой вклад в предотвращение обычных "переговоров" сотойи и градани - и решил, что глупость зашла достаточно далеко, поэтому преподал им небольшой урок истории.

– Урок истории?
– Кенходэн повторил осторожным тоном, и Базел громко фыркнул.

– Да, можно и так это назвать. Он стал таким уроком после того, как поставил с ног на голову понимание сотойи о том, как между нами впервые началась война.

– Он сделал?

– В некотором роде, - признал Венсит.
– И как только Теллиан понял, что это действительно сотойи начали все эти столетия взаимного кровопускания, он оказался в некотором затруднительном положении.

– Не смей насмехаться над Теллианом, Венсит.
– Тон Базела был сух, но в его глазах мелькнуло что-то очень похожее на предупреждение.
– Он был хорошим человеком, одним из лучших, которых я когда-либо знал.

– Да. Да, он был таким, - согласился Венсит.
– К сожалению, единственный способ, который кто-либо мог видеть, чтобы завершить конфронтацию без большого кровопролития, состоял в том, чтобы одна сторона сдалась другой. По логике вещей - хотя я понимаю, что здесь мы говорим о сотойи и градани - Базел должен был сдаться Теллиану, учитывая огромный дисбаланс в их численности. Я сомневаюсь, что он и его парни были в меньшинстве более чем - восемьдесят или девяносто к одному, как ты думаешь, Базел?

Градани только хмыкнул, а Венсит тихо хихикнул.

– Проблема заключалась в том, что наш Базел, как ты, возможно, заметил, иногда немного импульсивен, а тогда был намного хуже. Ты можешь не поверить в это, Кенходэн, но он действительно немного смягчился за те годы, что я его знаю. Однако в то время, боюсь, этот процесс размягчения еще по-настоящему не начался. Поэтому он, по сути, сообщил Теллиану, что никто никогда не учил его сдаваться. Градани может быть немного упрямым, ты же знаешь.

Кенходэн почувствовал, как у него задрожали губы, но сумел сдержать улыбку, когда

Базел с отвращением фыркнул и занялся тем, что без необходимости поправлял поклажу одной из вьючных лошадей.

– Ну и что...что случилось?
– спросил Кенходэн немного неуверенно.

– Ну, Теллиан был всадником ветра, ты знаешь, как и его товарищ по мечу, Хатан Шилдарм. Вот тот был упрямый человек!

– И такой же прекрасный человек, как Теллиан, - бросил Базел через плечо. Он не отводил взгляда от вьючной лошади, но его голос был предельно серьезен, и Венсит кивнул.

– Действительно, так оно и было, - сказал он.
– Однако до этого момента Хатан, вероятно, был самым убежденным фанатиком, выступающим против градани, какого только можно было надеяться найти. Однако он был столь же честен, сколь и упрям, и он слез со своего скакуна и сказал Базелу, что если тот не знает, как сдаться, он научит его. Что он и сделал... сдавшись Базелу. В этот момент Теллиан также сдал все свои силы Базелу.

– Что он сделал?
– Кенходэн моргнул. Описание Брандарка не включало всех этих деталей, и он недоверчиво посмотрел на Базела.
– С перевесом восемьдесят к одному?!
– Венсит торжественно кивнул, а Кенходэн покачал головой.
– И как остальные его люди восприняли это?

– Некоторые из них были немного... раздражены, - сказал Венсит с видом человека, ищущего именно правильный глагол.
– Имей в виду, в конце концов они смирились с этим. На самом деле, большинство из них решили - в конце концов, не сразу, - что это было весело. Они все сумасшедшие, ты же знаешь.

– Может, они и сумасшедшие, - прорычал Базел, - но они также стремятся стать лучшими наездниками, которых боги когда-либо посылали на землю!

– И это действительно так, - согласился Венсит.
– И у Базела есть больше причин знать это, чем у большинства,. Их обычные боевые кони - лучшие в мире лошади для легкой и средней кавалерии, но ни одна простая лошадь не может сравниться со скакуном.

– У меня сложилось впечатление, что скакуны - это лошади, - сказал Кенходэн.

– Да?
– Базел повернулся и навострил уши, глядя на рыжеволосого мужчину.
– И ты хочешь сказать, что Бланшрах и вон тот полосатый, - он кивнул на драного кота, ответственного за очистку конюшни Фрэйденхелма от крыс, - оба кошки?

– Ну...

– Он прав насчет этого, Кенходэн, - сказал Венсит.
– Скакуны ничуть не менее разумны, чем любая из человеческих рас. Это то, что большинству не-сотойи, кажется, немного трудно понять, но каждый когда-либо рожденный сотойи знает правду глубоко в своих костях, а всадники ветра - элита кавалерии сотойи.

– Как кто-то становится всадником ветра?
– с любопытством спросил Кенходэн, и Базел снова фыркнул, на этот раз очень тихо.

– Если скакун хочет нести тебя, тогда ты всадник ветра, парень. И если скакуны не захотят тебя выносить, то на земле нет силы, которая могла бы сделать тебя таковым.

Было что-то в тоне градани, что-то, что обращалось к сердцу, даже если Кенходэн не понял послания.

– Во всем мире нет более тесной связи, чем между скакуном и наездником, - продолжал Базел.
– Сердце и душа, разум и жизнь - все они стремятся к бытию, все слито вместе. Это то, что делает всадника ветра, и ничто, кроме смерти, не может разорвать эту связь.