Меч Юга
Шрифт:
– Ты говоришь так, как будто нам здесь не очень рады, - заметил Кенходэн.
– Я говорю так, как будто бывал здесь раньше, - весело поправил Венсит.
– Но не жди любезного приема, путешествуя со мной. Признаю, что у меня есть странные друзья, разбросанные повсюду, но не рассчитывай на то, что ты найдешь удобный камин, перед которым можно поставить ноги. Слишком многие хотели бы моей смерти - и твоей вместе со мной - и в Коруне, среди прочих мест, есть немало таких, кто с радостью убил бы нас обоих по выгодной цене, не задавая вопросов.
– Отмечаю твою глубокую озабоченность, - сухо сказал
– Ты следи за тенями слева. Я присмотрю за теми, кто справа, а Венсит может прикрывать наши спины. Но кто прикроет его спину?
– Не будь слишком веселым, - проворчал Венсит.
– Вы двое могли бы сразиться с любым убийцей в честном бою, но ни у одного из вас нет глаз на затылке или живота, защищенного от яда.
– Да.
– голос Базела звучал необычно задумчиво.
– Я не думал о братьях-псах, а Корун стал вероятным местом для таких, как они. О, не в доках, но в Коруне есть места, где городская стража ходит только взводами.
– В таком случае, предлагаю нам закончить наши дела здесь как можно быстрее, - многозначительно сказал Кенходэн.
– Согласен.
– Градани проверил свое направление.
– Думаю, нам лучше отправиться на Лендри-стрит. Там есть человек, который должен мне услугу и который может гарантировать хорошую цену за быстрых лошадей.
– Как ты можешь быть уверен, что они будут быстрыми? Или дешевыми?
– Потому что Фрэйденхелм старается красть только самое лучшее, и он знает это так же, как и я, - просто сказал Базел.
– Я думал, ты защитник Томанака, - сказал Кенходэн, приподняв бровь.
– Ты знаешь, он Бог справедливости?
– И я таков, - добродушно согласился Базел.
– Но я не перестал быть градани, и мой народ стремится иметь то, что ты мог бы назвать "контактами", в местах, где мелкие детали, такие как купчие, не так уж распространены. И для защитника никогда не бывает так уж плохо следить за происходящим.
– Ты имеешь в виду, что он информатор?
– Здесь "информатор" - это жесткое, жесткое слово, - задумчиво прогрохотал Базел.
– То слово, за которое человеку могут перерезать горло, если подумать. Так что, на мой взгляд, нам лучше всего назвать Фрэйденхелма... скажем так, кладезем мудрости.
– Я должен был догадаться, - вздохнул Кенходэн, качая головой, и Венсит усмехнулся.
Они построились в свободный строй и двинулись по улице, настолько многолюдной, что Кенходэн задался вопросом, кто управляет городом днем. Речники в грубых штанах терлись о преуспевающих торговцев в шелках, торгашей, продавцов еды и странствующих артистов. Они были там все - от дамы под вуалью до проститутки на углу, от мима до нищего и клерка магистрата. Они заполонили улицы, толпясь от стены к стене, празднуя сезон наводнений. То тут, то там неуклюжая возня карманника выдавала его, или пьяный дебошир задирался или получал отпор, но для Базела чудесным образом открывался путь. Кенходэн задавался вопросом, была ли толпа тронута признанием того, кто он такой, и зеленым плащом Томанака, или это было простое благоразумие, учитывая его рост и репутацию градани. Но какова бы ни была причина, толпа людей расступилась и позволила им двигаться быстрее.
Они пересекли четверть набережной,
Улица Лендри находилась в добрых сорока минутах ходьбы от доков, где имперская главная дорога пересекала восточную дугу городских проспектов и аллей. Запахи конского навоза и сена висели в воздухе, как указательный столб, когда они последовали за Базелом к длинному низкому зданию с вывеской вздыбленной лошади. Базел ударил в закрытую дверь кулаком с твердыми костяшками, и глухой гул разбудил лошадиный хор.
Другого ответа не последовало, и через мгновение он постучал снова - сильнее.
– Уходи!
– крикнул наконец гнусавый голос.
– Мы закрыты!
– Для меня откроешь!
– проревел в ответ Базел.
– С чего бы это?
– раздраженно рявкнул гнусавый голос.
– Потому что дальше я вышибу эту дверь, сверну твою тощую шею и отправлю твою вороватую задницу в Белхэйдан!
– Базел?
– недоверчиво спросил гнусавый голос.
– Это ты, Базел?
– И у кого еще хватит терпения терпеть болтовню через закрытую дверь?! И, заметь, я не буду терпеть дальше!
– Э-э... минутку!
Послышались приглушенные голоса, затем лязгнул засов, и дверь со скрипом отворилась. Маленький лысый человечек моргал, как крот, смахивая пучок соломы со своего фартука, а нервный мальчик-конюх стоял в шаге или около того позади него, ерзая, когда он оглядывался на вновь прибывших.
– Это Базел!
– Вот как, значит?
– саркастически возразил Базел и свирепо посмотрел на него.
– Мне нужны лошади - и они мне нужны срочно. По скакуну для Венсита и моего друга и две вьючные лошади. Может случиться так, что они у тебя есть?
– Уххх...конечно! Я имею в виду... Ну, это значит, что у меня сразу есть лошади для ваших друзей, Базел, но...
Маленький человечек остановился, чтобы заломить руки.
– Но что?
– зловеще спросил Базел.
– У меня нет достаточно большого коня для вас!
– выпалил маленький человечек.
– И ты считаешь, я бы сам об этом не подумал?
– Базел фыркнул.
– Будь спокоен, Фрэйденхелм. Мой друг уже скачет ко мне навстречу.
– Уолшарно?
Кенходэну показалось, что Фрэйденхелм был не в восторге от того, что предложил это имя, и он задался вопросом, почему. На старом контоварском это означало "Боевой рассвет" или "Рассвет битвы", что, по его признанию, звучало более чем зловеще, но отношение хозяина конюшни все еще казалось ему немного странным.
– Да, - ответил Базел, навострив уши и приподняв одну бровь, рассматривая Фрэйденхелма.
– А где еще, по-твоему, я мог найти что-нибудь с четырьмя копытами, соответствующее моему телу?
– Нигде, - поспешно ответил Фрэйденхелм.
– Это просто...
– Просто что?
– спросил Венсит, и Фрэйденхелм быстро повернулся лицом к волшебнику, когда тот вступил в разговор.
– У меня здесь есть один скакун, который, вероятно, выдержал бы темп, который задал бы Уолшарно, милорд, - быстро сказал он, - но не два, и я бы не хотел замедлять его и вас.