Меч Вайу
Шрифт:
– О Великая и Священная Табити! Тебе, мать и хранительница наших очагов, приносит эту жертву вождь Радамасевс! – выкрикивал главный жрец слова посвящения. – Будь милостива к своим детям, о Табити! Как твой огонь превращает в пепел все живое, так пусть и наши враги превратятся в тлен с твоей помощью, о мудрая наша покровительница!
После этого начался пир. Помощники главного жреца резали жертвенное мясо на куски и оделяли всех присутствующих, не забывая при этом время от времени доливать из бурдюков в довольно вместительные глиняные горшки оксюгалу, откуда сколоты черпали ее, кто чем мог: чашами, мисками, шлемами…
Лик, в суматохе ухитрившейся получить
Несколько огромных пифосов, предназначенных для хранения зерна, возглавляли посудный ряд.
Здесь же были и амфоры [29] , доверху заполненные вином и оливковым маслом с плотно притертыми пробками, залитыми смолой. Рядом с ними сверкали лакировкой расписанные черной и красной краской килики, кратеры [30] , рыбные керамические блюда и несколько курильниц, украшенных барельефами.
Кузнечный ряд радовал слух металлическим звоном разнообразных изделий из железа и бронзы, изготовленных мастерами Ольвии, Херсонеса, Пантикапея. Высились, красуясь начищенной до нестерпимого блеска бронзой, литые и клепаные котлы, сверкали лезвия серпов и мотыг, черными кучками лежали длинные железные гвозди, напильники, молотки самых разнообразных размеров, топоры, пилы, долота, сверла, скребки, проколки, иглы, вязальные крючки, ножи.
29
Амфора – высокий сосуд с двумя вертикальными ручками и узким горлом.
30
Кратер – сосуд для смешивания вина с водой.
Модницы, затаив дыхание от восторга, не могли оторвать глаз от всевозможных украшений из золота и драгоценных камней, разложенных на кошме. Там были бусы из кусочков янтаря, полированного агата и сердолика; височные подвески с тонко прочеканенными изображениями чужеземных богинь и каких-то неведомых зверей; красивые узорчатые серьги; золотые гребни и костяные с золотой насечкой; кольца и перстни, браслеты и пояса, украшенные чеканным золотом; массивные золотые гривны, серебряные и позолоченные кубки и чаши; кучи миниатюрных бляшек из тонкого золотого листа с изображениями Священного Оленя и Священной Пантеры, предназначенных для украшения одежды, бронзовые зеркала… Все это великолепие обрушилось на непривычных к таким зрелищам сколотских женщин, оглушив их и лишив способности к разумному восприятию окружающего.
Не меньший, если не больший восторг можно было прочитать на обветренных бородатых лицах бывалых воинов, плотной стеной окруживших образцы оружия. Переливающиеся холодными искрами обоюдоострые акинаки лежали рядом с ножнами на самый взыскательный вкус – от недорогих кожаных, украшенных бронзовыми пластинами, до изготовленных из ценных пород дерева с золотой чеканной обивкой. Боевые топоры на резных деревянных топорищах соседствовали с круглыми и овальными щитами из толстенной бычьей кожи с приклепанными железными и бронзовыми пластинами. Из горитов
31
Кнемиды – поножи.
Внимание Лика привлекла маленькая группа людей во главе со сборщиком податей – важно вышагивая на коротких, толстых ногах, тот неторопливо приближался к торжищу. Встречные при виде сборщика податей торопились отвернуть в сторону, с поклоном освобождая ему дорогу. Он с невозмутимым видом принимал эти знаки внимания, но иногда его лицо кривилось от сдерживаемой ярости, он ругался сквозь зубы и шнырял помутневшими от злости глазами по толпе, как будто старался отыскать в людском водовороте причину своего отнюдь не безоблачного настроения.
Навстречу ему поспешил высокий рыжебородый купец и, склонившись с подобострастной улыбкой, что-то заворковал вполголоса. Сборщик податей одобрительно кивнул в ответ и, сопровождаемый свитой, направился к небольшой походной юрте купца. Оставив сопровождающих у входа, он зашел внутрь; за ним поспешил и купец.
– Вина! – потребовал сборщик податей, грузно усаживаясь на туго перевязанный тюк с тканями.
– Эй, слуги! – крикнул купец и хлопнул в ладони.
Вбежал раб, выслушал приказание хозяина, вышел и вскоре принес небольшую амфору.
Проворно откупорил ее, налил вино в кратер и уже хотел добавить туда воды, но его остановил купец.
– Пошел прочь! – прикрикнул он на раба, заметив недовольную гримасу гостя.
Сам до краев наполнил позолоченный кубок вином и с поклоном протянул сборщику податей. Себе же налил из кратера, предварительно разбавив вино холодной ключевой водой. Сборщик податей одним махом опрокинул довольно вместительный кубок в рот и, крякнув от удовольствия, вытер губы полой плаща. Купец, внимательно наблюдавший за ним, презрительно ухмыльнулся, но тут же спрятал улыбку в рыжей бороде и неторопливо отхлебнул из своей чаши.
– Хорошее вино, Афеней, – промолвил сборщик податей и подвинул чашу к купцу; тот снова ее наполнил.
– Для тебя старался, о мудрый, – нараспев ответил купец и добавил: – Это лучшее вино у эллинов, делосское. Большие деньги за него платил.
– Ну-ну, не прибедняйся, – коротко хохотнул сборщик податей. – А вина пили мы и получше этого.
– Клянусь Зевсом, это лучшее вино! – загорячился купец.
– Успокойся, Афеней, вино и впрямь отличное, – примирительно сказал сборщик податей. –
Надеюсь, у тебя найдется амфора и для меня?
– Как же, как же, конечно! – заторопился Афе- ней. – Я привез тебе подарки. Смотри!
И он развернул перед сборщиком податей объемный тюк. Тот жадно посмотрел на богатые дары и, стараясь скрыть свое восхищение, милостиво кивнул.
– И две амфоры вина, – испытующе поглядывая на него, сказал Афеней.
– Прекрасно, – повеселел сборщик податей и, выпив очередную порцию, сказал: – А теперь давай поговорим о пошлине.
– А что говорить? Мне кажется, все давно извест- но… – ответил купец, насторожившись.