Меч и лебедь
Шрифт:
— Держись, лорд Рэннальф, — сказал герольд. — Сэр Герберт здесь, чтобы доказать, что ты, а не он — лжец. Графиня Соука, твоя жена, была обещана вначале ему, но она не осмелилась открыто признаться в этом из страха за свою жизнь.
Вздох изумления пронесся по трибунам. Стефан поднялся на ноги:
— Что заставило тебя запоздало ответить на этот вызов, сэр Герберт? Осборн выступил вперед.
— Грязная шутка, сэр, и не стоит выяснять, чья. Мне в вино подмешали снотворное, и если бы я был слабаком, я мог бы совсем не проснуться.
Снова вздох пронесся по трибунам. Было ясно, что один из
Рэннальф не издал ни звука. Сперва он даже не почувствовал гнева, невероятным казалось, что кто-то может обвинить его в таком поступке. Оцепенев от удивления, он слушал, как герольд громко говорил о том, что Бог рассудит каждого, пока смысл гнусной клеветы не дошел до него.
— Хорошо, — выдавил он наконец. — Пусть идет на поле, пока я не взорвался от гнева.
Гул ярости был ему поддержкой и придал сил усталому телу, но даже до крови вонзившиеся шпоры не могли оживить его жеребца. Сэр Герберт не переоценил себя, хотя он допустил ошибку, разъярив Рэннальфа, и удар сбил не Рэннальфа, а усталую лошадь. Когда животное свалилось, Рэннальф все еще был в седле. Толпа гудела, волнуясь и одобряя, и снова многолетний опыт пришел ему на помощь. Много лошадей пало под хозяином Слиффорда при гораздо более худших обстоятельствах. Пока Осборн поворачивал свою лошадь, Рэннальф уже стоял с мечом в руке.
Решение, которое должен был принять сэр Герберт, было не из легких. Если он останется в седле, у него будет большое преимущество над противником. С другой стороны, нерыцарский поступок не одобрят люди, которых он хотел перетянуть на свою сторону, и этот поступок будет невозможно объяснить. Естественно, он сможет побить своего шатающегося противника. Осборн также соскочил с седла, и крик одобрения из лож показал, что он поступил верно. Теперь они скорее поверят в историю с отравленным вином.
Мужчины осторожно приближались друг к другу. Они кружились, глядя друг на друга, и Осборн резко и широко взмахнул мечом. Он был остановлен острием Рэннальфа, и пока в течение нескольких секунд мечи скрещивались, Рэннальф выбросил свой щит вверх и вперед, надеясь предотвратить беду. Выпад был отражен, мечи освободились. На этот раз Рэннальф поднял и опустил свое оружие. Оно было отражено щитом Осборна, но, скользя, меч поранил ему щеку. Хотя основная сила удара прошла мимо, щека была разодрана до кости. Это было небольшое преимущество, так как в этот момент Рэннальф почувствовал тупой удар по пояснице и кровь, струящуюся по его бедру.
Битва продолжалась. Ударяя и отражая удары, бойцы едва ли добились какого-то преимущества друг над другом. За двадцать минут оба уже истекали кровью, было нанесено несколько несерьезных ран, и оба тяжело дышали. Отдыхая, они оперлись на свои мечи. Ложи одобрительно кричали, мужчины давали советы, а женщины подбадривали своих фаворитов.
Только на передней скамье, где сидели король, королева, Юстас и Кэтрин, никто не произнес ни
Мод была гораздо ближе к истине, но ничего не сказала. Она не могла решить, кому желает победы в этом поединке. Рэннальф был старым другом и преданным вассалом. Мод знала, что гражданская война еще не окончена, и прекрасно понимала, что для нее и ее мужа Рэннальф гораздо ценнее. Но, возможно, его гибель облегчит сердце сына и уничтожит его постоянное недовольство собой. Юстас кусал губы, также колеблясь. Он взывал в своей ненависти к Рэннальфу, потому что тот осрамил его, ему хотелось поверить, что Рэннальф предатель. Но ужасно было видеть, что такой человек, как Рэннальф Слиффордский, умрет от такой шавки, как Осборн.
Кэтрин же в этот момент ни о чем не думала. Она смотрела на поле невидящим взором, ее лицо было подобно лику мраморной статуи. Во время предыдущих поединков она то молилась за своего мужа, то боялась за него, потому что любила, но ее переполняло горькое разочарование — она была уверена, что он не любит ее. Как странно, думала она, не отрывая глаз от желанного мужчины, который повергал одного противника за другим, что она не смогла полюбить своего первого мужа, который боготворил ее. Сейчас, когда у нее появился мужчина, которого она считает достойным своей любви, он не любит ее. Это было наказанием за ее эгоизм, но, если он останется жив, она, конечно, покажет ему, что может быть неравнодушной.
Однако в эту минуту, когда перед глазами женщины разворачивалась настоящая кровавая драма, она повторяла про себя лишь его имя. Она согласна, пусть он ее никогда не полюбит, пусть выгонит прочь, только бы он остался жив!
Окровавленные воины двинулись навстречу друг другу. Кэтрин закрыла глаза. Из-под прикрытых век, незаметная для всех, скатилась одна слеза. ЕЙ нельзя плакать на людях!
Находясь уже не в таком безрассудном гневе, Раннальф обдумал свое положение. Противник был равен ему по силе и не так утомлен, но также очевидно, что Осборн уступает ему по опыту.
Следующие полчаса Рэннальф вел оборонительный бой, не делая попыток скрыть свою слабость, вынуждая Осборна истощать силы в бесплодных попытках пробить его оборону. Он слабел, но с удовлетворением чувствовал, что сэр Герберт теряет дыхание и он может продолжать схватку без опасений. День клонился к вечеру. Было поздно начинать рукопашный бой, у него будет ночь для отдыха, прежде чем придется снова напрягать силы. Сейчас он должен победить гнусного лжеца.
Осборн, озадаченный, взбешенный и слегка напуганный, смотрел на изнемогающего противника. Казалось невероятным, что сэр Рэннальф может отразить еще один удар. Его щит опускался все ниже, меч двигался все медленнее. Но каждый удар был отражен, и Осборн чувствовал, что его голова и грудь разрываются от усталости. Это должно закончиться, говорил он себе, противник едва стоит на ногах. Нужно лишь последний раз наброситься на него. Он сделал еще один глубокий вздох и атаковал.