Меч Довмонта
Шрифт:
Два года прошло, но Довмонт снова, как наяву, увидел смертельную бледность своей жены, упавшей к ногам великого князя. Но Миндовг смотрел не на распростертую женщину, а на него, Довмонта. Тяжело смотрел, предостерегающе…
Неслышно ступая по ковру, к нальшенайскому князю уже было двинулись телохранители Миндовга…
Сдержал тогда Довмонт свой гнев и обиду, склонился перед великим князем, благодаря за оказанную честь, но месть в сердце затаил…
Случай скоро представился. Жмудский князь Тренята, племянник Миндовга, предложил Довмонту помощь. Когда Миндовг послал войско за реку Днепр, Довмонт и Тренята
Ничего не взял Довмонт из разгромленного замка: ни драгоценностей, ни пышных одежд, ни пленников. Только отрубленную голову своего обидчика увез в мешке, привязанном к седлу. Без спора уступил всю власть Треняте, возложившему на свою голову поднятый из крови золотой обруч великого литовского князя.
Но Тренята недолго властвовал. Слишком много было в Литве сторонников Миндовга, сохранивших верность младшему его сыну Воишелку. Четверо бывших конюших великого князя подстерегли Треняту в сенях дворцовой бани и убили. Один из них тут же повез окровавленные ножи, перевязанные прядью волос с головы Треняты, в город Пинск, где скрывался Воишелк.
Вернув великокняжеский стол, Воишелк жестоко расправился с друзьями Треняты. Не пощадил он и мачехи своей, считая ее виновницей гибели отца. Конное войско Воишелка, к которому присоединились дружины многих литовских князей, обрушилось на Нальшенайскую землю, наследственное владение Довмонта. Началась кровопролитная война.
Довмонт защищался отчаянно, до последнего воина, до последней стрелы в колчане, но силы были неравными. Союзники Воишелка мстили не только Довмонту, но и всей Нальшенайской земле: жгли деревни, вытаптывали поля, убивали скот, оставляли позади себя дымящуюся пожарами пустыню. Самым жестоким в Воишелковой рати был князь Гердень Полоцкий. Воины его не знали жалости.
Довмонт лишился всего — городов, войска, княжеского венца. Только триста воинов привел он в Псков, спасаясь от неминуемой смерти.
И вот теперь, в чужой земле, в чужом городе, в чужой горнице, принадлежавшей какому-то псковскому боярину, с горсткой обессиленных и безоружных воинов, Довмонт ждал решения своей судьбы. Ждал, не ведая, что его судьба была решена еще вчера, на совете в хоромах близ Троицкого собора, где собрались хозяева Пскова — посадник, тысяцкий, знатные бояре, духовенство.
Для города наступили трудные времена. Умер великий князь Александр Ярославич Невский, мечом своим оборонявший западные рубежи от рыцарей-крестоносцев. Новый великий князь Ярослав Ярославич прислал в Псков наместником своего сына Святослава. Был Святослав тихим и приветливым, но полководец из него получился никудышный. Да и не волен был Святослав в своих поступках, его руками великий князь хотел лишить псковитян старинных вольностей. Крепко были недовольны Святославом в Пскове и решили взять себе другого князя, покрепче, чтобы оборонял Псков и не потворствовал гордыне великого князя. В одиноком литовском выходце Довмонте, не имевшем опоры в городе и вне его, а потому вынужденном быть послушным, псковские власти увидели самого
Доверенные люди псковской господы — тысяцкий Елеферий Твердиславич и воевода Давид Якунович — пришли к Довмонту в тот же вечер и передали условия, на которых Псков соглашался доверить литовскому князю свой меч. Довмонт должен был креститься в Троицком соборе по православному обряду вместе со всеми своими людьми и, не медля, добывать мечом воинскую славу, чтобы ведомо было всем, какой славный воитель новый псковский князь!
— Верно буду служить Пскову! — взволнованно сказал Довмонт. — Поклянусь на мече…
— На кресте! — поправил его тысяцкий. — Отныне не на мече, а на кресте христианском клясться будешь!..
До поздней ночи горели свечи в горнице Довмонта.
Ликовали литовцы, поднимая чаши за удачу своего князя. Требования псковичей приняли как должное. И раньше немалая часть воинов Довмонта была христианами. Русский же язык знали почти все — веками Русь и Литва соседствовали бок о бок. А что касается воинской славы — кто из дружинников не мечтает ее добыть?
Слуги достали из походной сумы княжеский наряд. Не оборванцем приехал князь Довмонт, есть еще чем удивить народ на улицах!
Утром загудели колокола Троицкого собора.
Псковские бояре, в нарядных кафтанах, привели на двор белого коня, посадили Довмонта в украшенное золотой тесьмой седло. Медленно, торжественно двинулась процессия к Великим воротам детинца. Псковские ратники, выстроившиеся вдоль улицы, приветственно поднимали копья.
Соборная площадь была заполнена народом. Князя встречали духовенство в златотканых ризах, бояре, заслуженные воеводы. Довмонт уверенными шагами поднялся по широким каменным ступеням и скрылся в дверях собора.
Тихо стояли люди на площади, ожидая конца церемонии.
Снова загудели колокола.
Князь Довмонт, нареченный в крещении Тимофеем, вышел на паперть показаться народу. На поясе у него был меч города Пскова, выкованный для этого случая искуснейшими псковскими кузнецами, — длинный, прямой, сужающийся к концу, с крестообразной рукояткой. Знаменитый меч Довмонта…
Больше не было Довмонта Литовского. Перед людьми стоял князь Довмонт-Тимофей Псковский, принявший власть над порубежным русским городом.
В тот самый час, когда вторично ударили колокола, возвещая об избрании нового князя, из ворот Предгородья выехал с немногими людьми княжич Святослав. Печальны были тверские дружинники Святослава: их боевые товарищи-псковичи остались в Пскове, служить новому князю. Те же псковские ратники, которые привели Довмонта с литовского рубежа, проводили Святослава до границы Новгородской земли…
Глава 2. МЕСТЬ
Через дремучие леса, тянувшиеся от верховьев реки Великой до самой Двины, пробиралась к Полоцку конная рать. Три сотни своих дружинников, пересевших на свежих псковских коней, повел Довмонт на своего заклятого врага — князя Герденя. К походу присоединились и псковские ратники, решившие попытать счастья в Литовской земле. Град Псков никогда не был беден удальцами!