Меч Белогора
Шрифт:
Последним из незнакомцев в комнате, был здоровенный детина, ростом под два метра и весом кило под 120, с мощными квадратными челюстями и густыми мохнатыми бровями. Он устроился на прогнувшимся под его мощной дланью офисном металлическом стуле и из-под кустарника бровей неторопливо и обстоятельно изучал меня. На великане были свободные джинсы и мягкие тёмные кроссовки. Под обтягивающей торс и плечи тонкой рубашкой перекатывались бугры мышц. Кожа на лице — дублёная, обветренная. Возраст — около 50, не больше.
Профессор
— Константин Ефимович Зверев. Бывший командир отряда морской пехоты. Сейчас тренер по боям без правил. Прошу любить и жаловать! Ефимыч, поздоровайся и скажи, как Сергею можно к тебе обращаться.
Зверев неторопливо пожевал губами, посмотрел на меня оценивающе, лениво зевнул
— Зверем — нельзя. Обижусь. Можно — Константин Ефимович. А можно и просто Ефимыч. Как нравится…
Игорь Леонидович хмыкнул
— Главное, чтоб тебе самому нравилось. И не смущай парня. Тоже мне, зверь…Чудище морское…
В комнате, перекрывая назойливый шум динамиков системы безопасности, послышались смешки.
Профессор записал на листке бумаги несколько строк и стал серьёзным
— Ну, вот и познакомились. Теперь, ради чего я всех вас сегодня оторвал от дел. У меня появилось очень опасное и непростое дело. Один человек уже погиб при загадочных обстоятельствах. На другого покушались, ранили. Виной всему — найденные погибшим старинные боевые доспехи, которые кто-то хочет любой ценой захватить, не останавливаясь при этом даже перед убийствами.
В этом деле накопилось столько загадок, что без помощи профессионалов и надёжных друзей нам с Сергеем просто не справиться.
Сейчас я попрошу его рассказать вкратце всю эту историю с начала до конца, а потом поделюсь своими соображениями. Давайте придвинемся поближе друг к другу. Слушаем, Сергей.
Застучали ножки передвигаемых стульев. Люди сбились в плотный кружок, почти плечом к плечу.
Шум звуковых "глушилок" мешал, но, в принципе, можно было разговаривать, не особо напрягаясь.
Стараясь не пропустить ничего важного, я рассказал новым знакомым историю о мече Белогора, начиная со дня рождения Халина и кончая дракой с "чёрным ниндзей" и найдённым "жучком" в телефонной линии.
Когда я закончил, в комнате повисло недоверчивое молчание. Оно и понятно. Расскажи мне кто-нибудь такую сказку ещё несколько недель назад, и я бы не поверил. Смахивает на бред шизоида. С такими нужно разговаривать осторожно, бережно, ни в коем случае не выказывая тени сомнения в правдивости изложенной мути.
Бывший командир отряда "Сатурн", Роман Лаптев, осторожно кашлянул и спросил
— Так как же ты всё-таки отбился от этого ниндзи? Говоришь, он, вроде, как профи был… Может, ты каратист? Или служил где?
Пришлось признаться
— Служил. В спецназе ВДВ.
— Ну-ну. Тогда понятно, —
Остальные молчали.
Меня тут никто не знал. Головы бывших и действующих офицеров повернулись в сторону профессора. Ждали его объяснений и поручительства за нового человека.
Игорь Леонидович вдруг спохватился
— Что мы сидим, как на партсобрании…
Он просительно посмотрел на Лемешеву
— Анечка, если не трудно, похлопочи — собери нам чайку, пожалуйста. Ты знаешь, где что лежит.
Лемешева демонстративно шутливо вздохнула, вот, мол, и здесь женщин эксплуатируют, затем легко встала со стула, отперла дверь и вышла в секретарскую.
Профессор мягко шлёпнул ладонью по столу
— После чая продолжим.
Глава 29
Мне не сиделось. Я поднялся и подошёл к открытому окну, ощущая спиной пристальное внимание к своей персоне. На улице не было ничего интересного. Как там профессор назвал друзей? Командой "тимуровцев"? Что он имел в виду? Какие сейчас, к чёрту, могут быть "тимуровцы"? Да ещё среди взрослых состоявшихся людей. По первому впечатлению, людей серьёзных, принадлежащих вполне определённому кругу. Кругу посвящённых, знающих, что такое зло и умеющих с ним бороться…
Через несколько минут чайник закипел, на столе появились чашки, сахарница, печенье.
— Игорь Леонидович, а откуда вы это печенье берёте? Вкуснющее! Как-то хотел такое же домой купить, а ни в одном магазине не нашёл, — размешивая ложечкой сахар, сказал Барков.
— Это домашнее печенье, Федя, — с удовольствием потягивая чай, ответил профессор, — на натуральных продуктах. В магазинах такого не бывает, там всё на маргарине, да на всяких пищевых добавках, усилителях вкуса и подобной дряни делают. То вообще есть нельзя, опасно для здоровья. А вот это, — Маршавин кивнул на вазочку — натуральное ореховое печенье, на настоящем сливочном масле, без всякой химии. Его мне печёт незаменимая Инна Владимировна. Специально для гостей.
— Молодец, Инна Владимировна! Рецептик бы у неё попросить. Для жены.
— Заходи в последнюю субботу месяца на мою лекцию вместе с супругой. В два часа дня. Пусть она печенье попробует и, если понравится, рецептик сама попросит у кулинара. Инна Владимировна будет.
Игорь Леонидович допил чай, отставил в сторону пустую чашку и оглядел ясными спокойными глазами сидящих вокруг него людей
— Прежде, чем я скажу вам главное, то, ради чего позвал, хочу спросить… Друзья, давал ли я кому-нибудь из вас повод усомниться в моей порядочности? Правдивости? В моих способностях… э-э, помогать людям? Никто тут не считает меня шарлатаном?