Меч Белогора
Шрифт:
Я не запомнил, какой фильм мы смотрели. Что-то про любовь. Главное, я взял билеты подальше от экрана, в последнем ряду, где было темно, редкие парочки сидели далеко, и нам никто не мешал целоваться…
Народу в зале было немного и, когда после сеанса, на выходе из кинотеатра мы с Татьяной нос к носу столкнулись на параллельных курсах с Олей, шествующей под ручку с Игорем Леонидовичем, я на секунду был реально ошарашен. Белый маг, кажется, тоже. Оля покраснела и растерялась.
У Тани открылся рот, она, ничего не понимая, уставилась на Любимову и на мужчину
Что у Оли отца нет, знали все в редакции. Взрослый интересный мужчина, которого маленькая Любимова держала снизу за локоть, тянул только на эту роль. В качестве друга или любовника представить его было как-то трудно. По крайней мере, сразу.
Смущённое молчание длилось несколько секунд. Толпа, выходящая из кинозала, неторопливо обтекла нас, и мы остались одни на улице.
Я первым вышел из ступора
— Тань, я обещал познакомить тебя с экстрасенсом, помнишь? И вот тут как раз такая встреча… Это — Игорь Леонидович Маршавин, экстрасенс, доктор наук и белый маг. Игорь Леонидович, это Татьяна Говорухина, ответственный секретарь редакции и… моя боевая подруга.
— Очень приятно! — профессор преодолел замешательство, галантно поцеловал Говорухиной руку и улыбнулся, — какая неожиданная встреча. Мы, вообще-то, попали в кино совершенно случайно.
— Мы тоже, — подхватила Таня, — а как вам кино? Понравилось?
Игорь Леонидович с тоской посмотрел по сторонам, задержавшись с ответом, и я понял, что он так же, как и я, фильм, в общем-то, и не видел.
Что, скорее всего, занимало его внимание, я почему-то быстро сообразил. Мужчины, они все какие-то примитивные, одинаковые, озабоченные почему-то одним и тем же, даже, невзирая на возраст, жизненный опыт и учёные звания. Недаром в народе говорят, что мужчинам от женщин всегда нужно только одно, а вот женщинам — всё остальное…
Профессор, нашарив глазами стоящий недалеко стенд с анонсом картин на неделю, нашёлся быстро
— Конечно, понравилось! Совершенно замечательный фильм, такая… любовь… — и тут же постарался увести разговор подальше от опасной темы.
Рассказал пару анекдотов, потом смешной случай из того времени, когда работал в МГУ
— Так получилось, что приехали мы с двумя коллегами из разных организаций в один, скажем так, город физиков. Ночью. Отрядили нас в последний момент для участия в совместном советско-американском проекте. На ускорителе. Мы даже командировочные не успели получить, кассы закрыты уже были. Ответственный товарищ, который упросил нас поехать в эту командировку, сказал, что нас встретят на вокзале и все вопросы "решат". Но, как часто в жизни бывает, видимо, где-то там что-то не срослось…
Почему-то и карманных денег с собой ни у кого не оказалось. То ли случайность, то ли карма, то ли обычная рассеянность тружеников науки в решении простейших бытовых вопросов.
Никто нас не встретил. Зря мы торчали на перроне, как "три тополя на Плющихе". Два часа ночи, сидим в зале ожидания, без денег, голодные, злые, невыспавшиеся. Троллейбусы и автобусы ночью не ходят, на такси денег нет. Да и такси,
Игорь Леонидович был опытным и одарённым рассказчиком, так живо и азартно рассказывал о всех перипетиях той давней истории, что мы, забыв о времени, слушали, не отрываясь.
Он продолжал
— Ну, прогуливаемся мы, то по привокзальной площади, то кругами вокруг буфета, слюнки глотаем. Два доктора наук и один академик. Смотрим друг на друга и бесимся от злости и бессилия. Обидно! Сколько единиц ай-кю на одном квадратном метре собралось, а всё бестолку. Простейшую задачку — добраться без денег до гостиницы, решить не можем.
И тут наш действительный член академии наук СССР, Фёдор Иваныч, так хитро прищуривается и говорит
— Придумал! Коньяк поставите, если через 45 минут будем в гостинице?
Ну, мы уж не только коньяк готовы были поставить, а и что угодно сделать, даже танец маленьких лебедей сплясать, лишь бы на эксперименте не опарафиниться, да успеть выспаться по-человечески. Замотали головами с напарником
— Хоть ящик! Давай, действуй!
— Договорились! Только условие — что бы я ни говорил, и с кем, ничему не удивляться и во всём мне поддакивать! Согласны?
Мы с коллегой заинтересованно киваем. Любопытно, что этот "действительный член" удумал? А самим в глубине души обидно, что хорошая мысль не в наши головы пришла, а в его. Может, и вправду, у академиков мозги лучше работают, чем у простых докторов наук… Ладно, подождём, что дальше будет.
И тут Фёдор Иванович командует
— За мной!
И бодренько так устремляется к жёлтому милицейскому "газику", стоящему у края привокзальной площади. Мы озадаченно бежим за ним следом.
Маршавин очень натурально, "в лицах" изображает "озадаченный вид" бегущих учёных мужей и рассказывает дальше
— Менты, два молоденьких сержанта, видя троих крупногабаритных дядек, несущихся к ним, как небольшое стадо слонов, задёргались, насторожились. Наверное, и оружие приготовили.
Академик подлетает к ним и, задыхаясь, трагическим голосом орёт
— Товарищи! У нас 45 минут до взрыва! В лаборатории, на ускорителе, забыли выключить опытную модель синхрофазотрона. Если не успеем доехать, как рванёт! Радиус поражения от эпицентра — километров тридцать. Нужно срочно спасать город!
И суёт ментам под нос своё удостоверение.
Те очумело читают по складам
— Инс-ти-тут… А-том-ной… Э-не-ргии… и-ме-ни Кур-ча-то-ва. Ака-де-мик…
Начинают нервничать.
Наш комбинатор не оставляет им времени на раздумья, давит на психику
— Вот уже 44 минуты осталось. У вас, ребята в этом городе есть семьи, родные? Вы понимаете, что будет, если синхрофазотрон рванёт? Вот эксперты по теории взрывов, разработчики установки, доктора наук Маршавин и Ярошенко, подтвердите, коллеги!
Согласно уговору, мы киваем с самым трагическим видом.