Меч Белогора

Хабибулин Юрий Далилевич

— Оленька, я всегда рад тебя видеть, поэтому, пожалуйста, не нужно извиняться. Проходи, присаживайся. Сейчас я соберу чайку, и ты мне всё расскажешь.

— Ой, не надо ничего! Я только на минутку и сразу же пойду. Чтобы мама опять не начала волноваться.

— Ну, ладно, — я немного напрягся, — что случилось?

— Дело в том, Сергей Николаич, что Дмитрий Петрович мне как-то дал дискетку с черновиком своего романа. Точнее, это я у него выпросила, он давать не хотел, но я уговорила под честное слово, что никому не покажу. Дискетку я взяла и положила в свою сумочку. А у меня две

сумочки, — сбивчиво рассказывала девушка, — одна на каждый день, с которой я хожу на работу и одна выходная, для праздников и всяких важных встреч. Так вот, дискетку я положила в "выходную" сумочку и забыла… — Оля виновато опустила глаза, — а когда вспомнила и захотела прочитать, стала искать дискету в "рабочей" сумочке, не нашла и решила, что потеряла. Дмитрию Петровичу ничего не сказала, потому что было стыдно. А он, по-моему, и забыл про этот случай.

— Так ты нашла дискету с черновиком романа Халина?

— Да. Я сегодня на похороны взяла с собой "выходную" сумочку, ну, и, когда искала в ней косметичку, случайно увидела дискету. А после того, что случилось с Дмитрием Петровичем… мне показалось, что любая мелочь может иметь значение для того, чтобы разобраться в этой страшной истории. За что его убили…

— Молодец, Оленька! Ты права! Во всём случившемся в последнее время столько непонятного, что мозги перегреваются. Мало исходных данных. Может быть, черновик Халина даст нам какую-то подсказку?

Оля, щёлкнув замочком красивой коричневой сумочки, вынула из неё дискету и протянула мне

— Возьмите, Сергей Николаевич. Если найдете что-то полезное для себя, буду очень рада.

— А тебе самой она больше не нужна? Не хочешь почитать?

— Нет. Я пока просто ничего не могу, у меня всё из рук валится — Оля всхлипнула и прижала платочек к повлажневшим глазам, — может, когда-нибудь потом.

Я осторожно погладил её по руке

— Ну, успокойся. Самое страшное уже позади. Время постепенно всё залечит…

— Да, конечно. Я знаю, — Оля шмыгнула носом и, пряча глаза, поднялась, — вы извините. Я, наверное, побегу.

— Ладно, Оленька, спасибо, что привезла дискету. Не исключено, что ней может оказаться что-нибудь интересное.

— Я читала отрывки из этого романа с компьютера Дмитрия Петровича, но, по правде сказать, мало что поняла. Потому и решила, будет лучше, если вы прочитаете. Вы и фантастику любите, и лучше меня во всяких сложных проблемах разберётесь.

Я проводил Олю до остановки, посадил её в маршрутное такси, а затем, вернувшись домой, взял дискету и включил компьютер.

Мерзкая хандра куда-то немедленно исчезла…

Глава 20

Это был не готовый роман, а всего лишь несколько глав и черновых набросков. Кроме того, в файлах оказался приблизительный план задуманного произведения, мысли Халина по развитию сюжетных линий и с десяток ссылок на книги известных писателей-фантастов.

Ну что ж, попробуем разобраться с тем, что попало мне в руки…

Я приготовил себе зелёного чаю с лимоном, бросил в стакан ложку сахара, размешал и, не торопясь, выпил. Потом

выключил везде свет, удобно расположился в кресле и погрузился в чтение…

Не знаю, сколько часов я просидел, уставившись в монитор и вникая в Димкины замыслы, но, в конце концов, глаза начали слипаться, несмотря на то, что идея произведения и сюжетные ходы были очень интересны, я бы даже сказал, захватывающе интересны. Просто усталость за день брала своё, и мозг настойчиво требовал отдыха и сна. Я постепенно переставал воспринимать текст и тупо пялился на экран. Пора было отправляться на боковую. Завтра тоже будет день и можно будет спокойно всё дочитать, обобщить и сделать выводы, поможет ли мне чем-нибудь фантазия Халина.

Дом и город уже спали. С улицы не доносилось ни звука. Стояла глубокая тишина. В открытые окна и двери на балконе, с чёрного неба глядели маленькие голубые звёздочки и яркая половинка Луны.

Сколько же сейчас времени? Я взглянул на настенные часы — половина четвёртого!

Ёлки-палки! Несмотря на то, что завтра выходной, суббота, у меня запланирована масса дел, да и заниматься ими лучше, выспавшись, на свежую голову. А вот так вот, сидя, как филин ночью, обалдевший под светом прожектора, я точно ничего путного не высижу, да ещё и завтра буду невыспавшийся, помятый и ни на что не годный.

Я выключил комп и стал, было, укладываться спать, но тут мне показалось, что с улицы донёсся какой-то слабый металлический лязг. Похоже, от нашей кодовой железной двери. Странно было то, что обычно так тихо и аккуратно наружную дверь подъезда никто из соседей не прикрывает, а тише или громче, но прихлопывают, чтобы сработала механическая защёлка. А тут, налицо желание вошедшего или вышедшего не быть кем-нибудь услышанным.

Что-то это очень необычно для нашей золотой молодёжи, шастающей по ночам на двор на любовные свидания, либо на распитие спиртных напитков с дружками из соседних домов и особо необременённой хорошими манерами и предупредительностью по отношению к отдыху жильцов.

Скорее по укоренившейся привычке, нежели по значимости повода, я подошёл к входной двери посмотреть в глазок, убедиться, что на площадке горит свет. Если свет не горит, на ночь надо его включать, освещать площадку и лестницу, чтоб никто из соседей или их гостей не заблудился, не сломал себе шею по пьяной лавочке. Да полезно и видеть нежданных посетителей, которые могут явиться ночью с каким-нибудь "неотложным" делом или по ошибке.

Вот с такими мыслями, я, зевая, как африканский лев, направляющийся спать в своё логово после удачной охоты и хорошего обеда, заглянул в дверной глазок.

То, что я увидел на слабоосвещённой площадке, мгновенно выбило из меня сон и привело по старой армейской привычке в полную боевую готовность.

Полундра!

За дверью, пригнувшись, стоял мужчина в чёрной одежде и бесшумно ковырялся в моём замке. Лицо незваного гостя разобрать было нельзя.

Ну вот, наконец-таки добрались и до меня!

Что делать? Звонить по 02? Этот тип ещё ничего не сделал. С другой стороны, если он войдёт в квартиру, сумею ли я с ним справиться? Не потеряю ли шанс на жизнь?