Меч Белогора
Шрифт:
— Нет, — я остолбенело уставился на Маршавина, — понятия не имею.
— Плохо! Выходит, есть что-то важное, что мы с тобой упускаем, — опять начав тереть бровь, процедил профессор и опустился в кресло рядом со мной.
Мы сидели молча и вовсю перегревали наши мыслительные аппараты.
В комнате и коридоре было тихо.
В субботу людей в ВИОГЕМ-е бывает мало. Ходят они, в основном, на первом и нулевом этажах, где расположены аптека, промтоварные и продуктовые магазины, два кафе, оптовые базы и мелкие торговые
Тот поднялся и, пройдя через маленький предбанник, комнатку, где в рабочие дни сидела Инна Владимировна, осторожно спросил через дверь
— Кто?
Отозвался веселый молодой голос
— Дед Пихто! Сам же просил приехать!
Маршавин щёлкнул замком и, обернувшись ко мне, сказал
— Это доктор.
В комнату влетело нечто быстрое, порывистое, размазанное в пространстве, как ветер, мечущийся в лабиринтах горных ущелий. Это нечто в конце концов остановилось и материализовалось, превратившись в невысокого взъерошенного мужчину, с худощавой фигурой и острым взглядом беспокойных серых глаз. Гость сунул мне сухонькую пятерню, пробурчал
— Евгений, — и, не слушая моего ответного представления, принялся обшаривать глазами кабинет Маршавина.
— А где раненый?
Игорь Леонидович поморщился
— Вечно ты торопишься, как вьюноша на первые танцульки. Присядь и глаза протри.
Евгений удивлённо посмотрел на профессора, плюхнулся в кресло, поставил у ног дипломат и принял осуждающе-выжидательную позу, всем свои видом как бы говоря
— Стыдно должно быть занятого человека в выходной день разыгрывать! Давай, выкладывай, ради чего вызывал.
Меня он, видимо, в качестве пострадавшего не идентифицировал. Что ж, где-то это даже бодрит. Значит, не так уж плохо выгляжу.
Маршавин выждал небольшую паузу и, видя, что у прибывшей скорой помощи просветления не ожидается, кивнул в мою сторону
— Вот раненый!
Мужчина растёрянно дёрнулся и уставился на меня, хлопая глазами
— Примчался, торопился, думал, тут что-то серьёзное… А вы, молодой человек, выглядите, хм… вполне здоровым. Что приключилось?
Я посмотрел на профессора, он сделал жест рукой, долженствующий означать что-то типа "не тяни резину, тут все свои".
Тогда я без долгих вступлений снял рубашку, затем брюки. Размотал сначала на руке, потом на бедре окровавленные бинты и подошёл поближе к доктору.
Тот уставился на обработанные йодом раны
— Кто это вас так? Колотые ножевые ранения… Глубокие…
— Это не ножевые ранения, — подал голос Игорь Леонидович, — неужели не видишь?
Евгений поднялся с кресла, внимательно осмотрел слегка ещё кровоточащие раны и сразу подтянулся, собрался, стал деловитым и серьёзным.
— Если это не ножом, то чем
— Вот этим, — Маршавин положил на журнальный столик рядом со мной звякнувшую катану, а сам отошёл и уселся за свой рабочий стол, чтобы не мешать.
Врач внимательно осмотрел японский меч, потом бросил на меня удивлённый и, одновременно, сочувственный взгляд и начал выкладывать из дипломата на столик какие-то пакеты, пузырьки, шприц, стетоскоп. Засуетился. Пощупал мне лоб, заставил высунуть язык, вставил под мышку термометр. Померял давление, послушал сердце. Удовлетворительно хмыкнул. Потом, показав глазами на катану, заметил
— Серьёзная штука! Когда вас ранили?
— Вчера вечером.
— Много крови потеряли? Голова не кружится?
— Да нет, я почти сразу антисептиками всё обработал, перевязку сделал. Какая-то слабость есть, немного хромаю, и руку саднит, но, по большому счёту всё, вроде, в порядке.
— Ага, в порядке, — передразнил меня Евгений, — а если вам этой железякой инфекцию занесли? Давайте-ка, я вам укольчик сделаю. На всякий случай.
Я поморщился — не люблю уколы. Но доктор прав! Мало ли чем меня мог наградить этот меч. Уж конечно, он не стерильный.
Евгений оказался мастером своего дела. Укола я почти не почувствовал. После обработки ран какими-то ватками, жидкостями, мазями и последующей перевязки, доктор позволил мне одеться и сесть. Затем, уселся сам, заполнил какую-то бумажку и неторопливо высказался
— В принципе, молодой человек, вы легко отделались. Ранения в мягкие ткани, кости и сухожилия не задеты, мышцы чуть-чуть, по касательной. Думаю, обойдётся без осложнений, если вы, конечно, будете выполнять мои предписания и беречь пострадавшие конечности.
Новый знакомый придвинул мне листок, заполненный корявым и трудночитаемым почерком, каким обычно пишут медики, затем помолчал с минуту и осторожно спросил
— Может, кто объяснит, что произошло? Почему человека пытались убить этой саблей? — Евгений небрежно кивнул на катану, — или он на дуэли дрался, — насмешливый взгляд в мою сторону, — из-за дамы, поруганной чести? А, понял, это просто неудавшаяся попытка харакири? Изучаем японские ритуалы в натуре? И почему молодой человек, — Евгений взглянул на Маршавина, — не захотел обратиться в больницу? Что тут за тайны мадридского двора?
Профессор негромко фыркнул
— А то ты до сих пор не привык, что я всё время с тайнами связан? Работа у меня такая. Со всякими чудесами, магией, колдовством и злодеями, — Игорь Леонидович ухмыльнулся, — вот и сейчас разбираемся в одной тёмной истории. И ты можешь нам помочь.
Я вопросительно глянул на Маршавина, — стоит ли втягивать в эту далеко небезопасную авантюру ещё одного человека? Он своё дело сделал, помог и сейчас может спокойно уйти, не забивать себе голову чужими и совсем ему ненужными проблемами…