Меч Белогора

Хабибулин Юрий Далилевич

Но Любимовой мои доводы кажутся неубедительными. Халин же этого не испугался, а он был старше меня. И ей всё равно куда уехать.

Думаю, ей явно хочется под мужскую защиту после пережитого. То есть, под мою. А может, ей так понравилась моя яичница-глазунья на пару?

Беру с Оли обещание строго соблюдать конспирацию и правила поведения, пока она будет находиться в моей квартире и, скрепя сердце, соглашаюсь. А куда деваться? Будем ждать приезда её мамы.

Вызываю по телефону такси. Собираю Оле, по её указаниям, что-то из одежды и предметов гигиены в сумку. Забираю у девушки ключи от дома

и от двери на улицу.

Когда прибывшее такси начало сигналить за забором, я подхватил Любимову на руки, вынес на улицу и посадил в машину. Потом вернулся за сумкой, запер пустой дом Олиными ключами, и мы поехали на мою холостяцкую квартиру.

По дороге Оля дремала, а я размышлял, сколько соседей окажется свидетелями того, как считающийся раньше вполне приличным мужчина, средь бела дня вносит на руках в свою квартиру неизвестную юную девушку. Вот будет материал для сплетен! Пронесёт или нет?

Мельком я вспомнил, что когда нёс Олю на руках до такси, заметил в окне соседнего флигеля, обалдевшее лицо соседки, той самой, у которой я вначале и расспрашивал про жильцов интересующего меня дома. Хорошо ещё, что она не начала орать на всю улицу: "Рятуйте люди! Насильники совсем оборзели! Девушку средь бела дня воруют прямо из дому!".

Да и не успел я кровь от пореза стеклом вытереть в комнатах, как собирался. Ладно, поздно уже об этом думать. Придётся почаще названивать Оле домой, вылавливать момент, когда приедет её мама. Тьфу! Записку надо было оставить!

С этими мыслями я подъехал на такси к своей пятиэтажной "хрущёвке". Быстро расплатился с водителем, вытащил из машины и взвалил на себя Олю, прихватил сумку и галопом понёсся на третий этаж. Кажется, никто нас не видел…

В квартире уложил Олю на свою кровать и ещё раз заставил прослушать инструктаж по правилам поведения и конспирации.

Вроде, всё поняла. Сделал ей чаю с лимончиком и заставил выпить валерьянки.

Надеюсь, скоро девушка будет в порядке. Пока пусть отдыхает.

А мне надо серьёзно подумать, что делать дальше.

Глава 11

На работу я вернулся к двум часам, успел прочитать и подписать в печать несколько статей, обсудить план мероприятий по похоронам Халина и сбору на них денег, разругаться с плотником из-за заломленной им стоимости ремонта входной двери в редакцию, выбитой прошедшей ночью.

Когда все животрепещущие вопросы были решены, я поднял трубку и позвонил Маршавину. Ответил доброжелательный женский голос

— Кабинет профессора Маршавина.

Профессора? Вот те раз! Я думал, что он просто белый маг…

— Здравствуйте! Могу я записаться на приём? На сегодня. Мне очень нужно.

— У нас идет запись на конец следующей недели, но, подождите, я проверю, может, найдётся свободное окно…

В трубке слышу шорох перелистываемых страниц и приглушённые переговоры. Через несколько секунд обладательница приятного голоса сообщает

— К сожалению, на сегодня всё время Игоря Леонидовича расписано. Но, если у вас какие-то чрезвычайные обстоятельства, то профессор может ненадолго задержаться после работы, чтобы принять вас. Девятнадцать тридцать устроит?

— Адрес, —

хрипло ору в микрофон, — куда приезжать?

— Здание бывшего ВИОГЕМа на Богданке. То, которое слева, если из города ехать к аэропорту. Внизу, в холле, вывеска с указанием расположения офисов. Так вас ждать?

— Конечно! Обязательно! — удовлетворённо бурчу в трубку и, уже после сигналов отбоя, спохватываюсь и кричу вдогонку, — спасибо!

Это уже больше для себя на будущее, чтобы не забывать вовремя благодарить людей за человеческое и внимательное к себе отношение. Могли ведь сегодня меня и послать подальше или записать на конец следующей недели, а вот, поди ж ты, отнеслись с сочувствием и пониманием. Почаще бы все люди так поступали…

Ну что же, теперь, сказав "А", надо готовиться сказать "Б". О чём я буду говорить с Маршавиным, чтобы не выглядеть с первых же слов полным идиотом. Может, я поторопился, назначив встречу на сегодня? Может, следовало подготовиться к ней получше и хорошенько подумать над тем, что, собственно, я надеюсь узнать у "белого мага". В какой форме можно рассказать ему о происшедших событиях и как вести беседу? О чём можно сказать прямо, а что преподнести сначала туманными намёками, посмотреть на реакцию профессора и уж потом решить, насколько с ним можно быть откровенным.

Или понадеяться на экспромт, решить всё по обстоятельствам, на месте?

А-а, теперь, пожалуй, это будет лучшим вариантом! Вот только надо будет домой заскочить после работы, покормить Олю и предупредить её, чтобы дверь никому не открывала. Если сможет, то пусть лучше пораньше спать ляжет. Ей будет полезно отоспаться.

От Маршавина я, возможно, вернусь домой поздно. Да, и ещё надо не забыть продуктов домой купить. Сейчас уже на двоих.

Наверное, моя задумчивая физиономия с явно отсутствующим на ней выражением бодрости и начальственной уверенности привлекла к себе внимание подчинённых. В редакции незаметно повысился градус напряжения и стих уровень рабочего шума.

Говорухина, как бы невзначай, подошла к моему столу и тихонько спросила

— Сергей Николаевич, а с вами всё в порядке? Или опять какие-то неприятные новости?

Я инстинктивно мотнул головой и, оторвавшись от посторонних мыслей, вернулся в атмосферу рабочего момента.

На лице Татьяны увидел участие и отпечаток предыдущей беспокойной ночи.

В комнате вдруг стало совсем тихо. Сотрудники напряженно прислушивались к тому, что происходило за моим столом.

Да, я забылся… Все ведь ждут от меня каких-то успокаивающих слов, действий. Демонстрации владения ситуацией и уверенности в будущем. Ещё ничто не забыто и ничего не кончилось…

Сегодня вторник, на часах 17–30. Самое время сказать несколько ободряющих слов народу. Но вот о чём? Новостей-то действительно никаких нет. Что день грядущий нам готовит — я не знаю.

С Управления Культуры пока не звонили, и придти не приглашали. Это может быть как хорошо, так и очень плохо. Оставят редакцию в старом составе, закроют газету или пришлют нового главного редактора со своей командой, пока неизвестно.

Отмалчиваться сейчас явно не стоит, нужно укрепить боевой дух коллектива, не дать людям раскиснуть и настроиться на ожидания худшего. Придется импровизировать и толкать речь.