Мажор
Шрифт:
– Да, - просопели добытчики.
– Тогда, крещёные - с богом.
***
Солнце очередного дня медленно догорало, уходило за горизонт. Последние лучи попадали сквозь окна в кабинет. Различными тенями и красками раскрашивали внутреннее пространство. Большие настольные часы с бронзовыми фавном и вакханкой по бокам спокойно отсчитывали время.
– Ваше высокоблагородие, я почти закончил «Схему номер один», - слуга оторвался от холста. С надеждой уставился в лицо своему хозяину.
– Время уже много. Ужинать хочется. Может дорисую завтра? Осталось - чуть-чуть.
Ланин
– Что значит завтра? Завтра, у тебя другая работа. Так, что давай, заканчивай сегодня. Тем более, сам сказал, осталась немного.
Художник нехотя отодвинул «Схему». Оттопырил верхний палец от кулака, покрутил им. Прищурил глаз, выбирая соотношение размера, масштаба и расстояния…
– Кирилл Васильевич, давайте я нарисую ваш портрет? Сейчас так красиво падают лучи. Лицо прямо просится на холост: Решительное, мужественное, выразительное. А ещё лучше, хотите, я вместо портрета изображу эпическое полотно, где вы в латах древнего рыцаря на коне пронзаете чудовище копьём? Нет! Самый лучший вариант: Я представлю вас античным героем в окружении полуобнажённых сирен…
Князь оторвался от рукописи. Сделал страшно серьёзный взгляд. – Афонька, совсем сбрендил? Меня, русского дворянина?! Потомственного князя - рисовать полуголым на коне, да ещё в окружении иностранных баб с хвостами? Да господа офицеры, если увидят такое полотно, не то, что засмеют - вызовут на дуэль. И может даже пристрелят. Или я отправлю половина Коломны на тот свет! А тебе, если нечем заняться… Лучше возьми, нарисуй государя-императора.А то у всех его портреты есть в кабинетах, а у меня нет. Значит, так! Слушай новое задание. – Князь замахал пером. – Рисуй государя одетым в военный мундир, при орденах, на боевом коне. А лучше, даже не портрет, а большое панорамное полотно – где его величество Александр I стоит возле «Шуваловсого единорога» на поле битвы. Всё-таки, мы артиллеристы, значит император, у нас, должен быть на картине, рядом с пушкой.
– Ваше сиятельство? Да как жа я его нарисую, если никогда не видел?
– Афонька! Не видел – сходи, посмотри. В сарае стоят - три штуки. Можешь подойти, даже потрогать руками.
– Ваше сиятельство. Я говорю про царя–батюшку, а не про пушку. Я не могу нарисовать человека, если с ним не встречался.
– Что значит не встречался? А в кабинете полицейского? Кто на тебя строго смотрел со стены? Когда ты ему рассказывал про зверское нападение с избиением?
– Так, это, что? Был государь?
– А ты, думал, кто? Так, что… Бери его лицо, вместе с головой, мундиром и орденами. Переноси на поле боя. Ставь рядом с пушкой. И рисуй.
– Ваше сиятельство, может и вас нарисовать где-нибудь неподалёку. Всё-таки лучи красиво падают именно на вас.
– Не надо. Императора будет достаточно.
…..
– Господин князь?
– хрупкая девушка заглянула в кабинет подполковника.
– Вы про меня не забыли?
– Я занят! – не отрывая головы, продолжили писать.
Посетительница вошла полностью внутрь. Прикрыла дверь. – Вы говорили подойти вечером, когда никого не будет. Уже вечер. В коридоре никого нет.
– А дневальный?
– На месте. Кроме него, никого. Кирилл Васильевич, поговорите со мной.
Князь недовольно покусал губы.
– О чём говорить? Опять будешь просить купить какое-нибудь предприятие, фабрику или завод.
– Mademoiselle Marie, у меня создаётся впечатление, что ты собралась создать… по меньшей мере centre de l’industrie lеgеre. (Центр легкой промышленности. Франц.). Маруся, Коломна - маленький уездный городок. Пусть он таким и останется. Оставь сонное царство в покое. У тебя есть фабрика Латыпина. Вот и играйся с ней.
– Месье Ланин, обещаю. Сегодня не буду просить покупать предприятия. У меня другой вопрос.
Вселенец нехотя оторвался от писанины.
– Слушаю.
– Я смотрю на распухшие руки наших швей, на их сутулые спины и у меня постоянно возникает мысль: Что это неправильно. Шить таким способом в ХIХ веке - это какое-то варварство и недоразумение. Нужна современная швейная машинка. И не просто машинка, а Зингера. Что это за машинка и кто такой Зингер, у меня в голове воспоминаний нет. Я спрашивала у других. Никто не знает. А мысль сидит занозой и не даёт покоя. Вот и решила подойти к вам, спросить - может что-то скажите?
– Зингер? Зингер? Зингер?
– вселенец погонял слово. Нахмурил лоб. Сделал вид, что вспоминает. Развел ладони в стороны.
– Увы. Тебе не повезло. Не могу вспомнить. У тебя, всё?
– Ваше сиятельство, - взгляд девушки стал строгим, как у учительнице в классе.
– По глазам вижу, знаете. А говорить не хотите.
– Допустим. Я знаю одну семейку Рейзингеров. Они что-то собираются создавать в этой области.
Обрадованная бизнесменка захлопала в ладоши.
– Давайте быстро купим у них сотни две изделий и облегчим труд наших портних. А заодно и резко увеличим выпуск готовой продукции.
– Маруся, боюсь, сделать это, да ещё быстро, не получится. Рейзингеры находиться далеко за границей. Может быть даже в Америке. (Не говорить же ей, что Айзек Зингер ещё не родился. Тем более не изобрел свой знаменитый механизм.).
Девица надулась. Вытянула губы уточкой.
– Тогда, может быть, посоветуете какого-нибудь другого умного инженера. Который быстро создаст такую машинку и запустит в производство. Нам очень надо!
Глаза вселенца удивлённо поползли из орбит.
– Мадмуазель Мари, как вы представляете, такое? Я не глядя останавливаю на улице человека. И говорю: Эй, ты, иди сюда. Ты инженер? Да, ваше сиятельство. Ты умный? Так точно, ваше сиятельство. Точно умный? Точнее некуда, господин князь. Тогда, я ему – А ну! Давай, быстро изобрети мне чудо-машину для Маруси и ткачих. А то у них руки болят и спина кривая. Он – мне: Хорошо, ваше сиятельство. Вот, вам готовый экземпляр. Берите – пользуйтесь, на здоровье. Только не забывайте менять масло. Так что ли?
Посетительница раздосадовано топнула ножкой.
– Кирилл Васильевич, а что делать? Труд на фабрике тяжелый. Люди слепнут, изнашивают себя до смерти. Вы же не зверь?
– Я – нет. А вот, ты? Да! Заявила недавно, что с легкостью завалишь мир «Коломенскими» платками. Было условие - купить фабрику. Ни про какие машинки и тяжёлый труд наемных работниц речи не шло. Тебя сразу предупреждал - сиди тихо, мирно. Раскладывай свои узоры. Нет, захотелось фабрику. Я – купил. Теперь иди и расхлебывай.