Мазергала
Шрифт:
Старейшиной Восточной Ветви, где нашли пристанище Георгий и Нира, являлся Шлок, который вовсе не был таким суровым и неприступным, каким он показался сначала Георгию.
В свободное время, которого, по признанию самого Шлока, у него было очень мало, он приходил и беседовал с гостями, интересуясь, чем живёт мир на поверхности Дельдары. Именно Шлок рассказал гостям о системе власти в пещерах, заявив, что лучшая из систем управления.
"Это же типичная демократия, — подумал тогда Георгий. — Совсем, как у нас".
Вслух
Сейчас Георгий с улыбкой вспоминал, как изменился в лице Шлок, когда он спросил у него, есть у такой большой подземной страны столица. Старейшина сразу же перевёл разговор на другую тему и это ещё больше "разожгло" любопытство Георгия.
Когда Шлок ушёл, Нира, сетуя на свою забывчивость, поведала Георгию, что спрашивать о том, где находится столица подземной страны и как она называется — ни в коем случае нельзя. "Это — великая тайна, которую ни один из Горцев не выдаст даже под пытками" — сказала тогда Нира. Когда же Георгий задал резонный вопрос: "Почему?", Нира пожала плечами и ответила, что этого не знает никто из живущих на поверхности Дельдары. "Шпиономания какая-то", — подумал тогда Георгий.
Перед тем, как Нира и Георгий должны были покинуть подземелье, Шлок нанёс им очередной визит, но на этот раз он не был так разговорчив и ограничился лишь короткими фразами и ответами типа "да" и "нет".
Горцы обращались с ними хорошо, и Георгий за три дня отлично выспался, а зал, выделенный для гостей, оказался настолько тёплым, что можно было спать, сняв с себя тяжёлую меховую куртку. Несмотря на это, Георгий, за дни вынужденного заточения, успел, как следует соскучиться по солнечному свету.
***
Сейчас, легко скользя на лыжах вслед за своей очаровательной попутчицей, он думал о том, что лучше умереть от арбалетной стрелы здесь, на воле, чем всю жизнь прятаться в тёмных пещерах.
Долгое время путники шли молча, совсем не разговаривая. Георгий понимал, что Нире сейчас не до него.
"Она за такое короткое время лишилась отца, потом друга семьи и, в конце концов, своих псов — служивших ей верой и правдой. А кто я? — задал Георгий вопрос самому себе. — Свалившийся на её шею неизвестно откуда чужеземец, от которого пользы-то, как от спящей красавицы! Поскорее бы добраться до Вааха!".
Когда солнце уже клонилось к закату, озаряя верхушки сосен-великанов красно-оранжевым сиянием, путники перешли границу прохождения Полосы Дождя. За этой границей, землю, лес и реку накрывала толща снега, нетронутая внезапным потеплением.
Полоса
Нира оглянулась, и, заметив, что её спутник в задумчивости стоит, неизвестно по какой причине всматриваясь в окрестности, приказала собакам остановиться и громко окликнула Георгия по имени.
Тот, опомнившись, поспешил к своей попутчице.
— Что ты там увидел, Жора? — спросила девушка, как только Георгий поравнялся с нею.
— Я всё удивляюсь, — ответил тот, — каким образом обыкновенный шторм на суше может двигаться такой ровной стеной? Смотри, Нира, здесь снега уже почти по пояс, а там, — показал он рукою назад, — его будто счистили со льда большой лопатой!
— Ну-у... — протянула Нира с улыбкой. — Ишь, чего ты захотел! Все Маги Мазергалы — Чёрные и Белые всю жизнь бьются над этой загадкой и не могут найти ответа, а ты хочешь сразу это понять! Не забивай себе голову тем, что тебе не дано знать!
— Золотые слова... — пробормотал Георгий, соглашаясь.
Нира приказала собакам идти вперёд и, бросив на Георгия несколько насмешливый взгляд, повернулась к нему спиной и последовала за санями. Георгий, в сердце которого жили сейчас два чувства — любопытство и удивление, счёл благоразумным более не заставлять девушку останавливаться по пустякам.
Вскоре, однако, людям пришлось обогнать упряжку и идти впереди собак, так как снег стал таким рыхлым, что псы увязали в нём по грудь и с большим трудом, всё медленнее и медленнее, тащили сани. Георгий и Нира теперь прокладывали собакам путь. Люди, насколько возможно, утаптывали снег, а псы, приоткрыв клыкастые пасти, шумно дышали им в спину, выталкивая из горячих лёгких маленькие облачка тёплого пара.
Стемнело. Свернув к берегу, путники расположились на маленькой поляне, между тремя соснами. Георгий разжёг костёр, а Нира, освободив собак от постромок, занялась приготовлением пищи.
Прислушиваясь к далёкому вою лесных волков, на который псы Лукана нисколько не реагировали, Георгий думал:
"Без Лукана всё же скучно. Криволицый был замечательным человеком. Почему все так несправедливо устроено в этом мире? Какой-нибудь злодей живёт и здравствует до глубокой старости, а добрые, отзывчивые люди часто покидают этот мир, не успев довести до конца какое-нибудь хорошее дело...".
— Что-то ты какой-то вялый, — прервала его размышления Нира. — Ты не заболел, Жора? Как твоё колено?