Мазергала

Рогожин Григорий

Позавтракав, все трое вышли во двор. Лукан с Нирой стали запрягать собак в сани. Георгию же (который ничего не понимал в этом деле) ничего не оставалось делать, как просто-напросто наблюдать за этим процессом, попыхивая трубкой, подаренной Луканом. Нира с Криволицым вполголоса переговаривались, время от времени поглядывая на Георгия. После недолгой паузы Нира что-то сказала Лукану, и тот, кивнув в ответ, отошёл от собак и направился к гостю. Подойдя, он сказал, пристально глядя Георгию прямо в глаза:

—

Мне Нира сказала, что ты не в меру горяч. Ты хотел даже застрелить Горца. Так вот, предупреждаю тебя, сынок, никогда не хватайся за оружие без причины. В дороге это может нам сильно навредить. Только если увидишь, что Нира или я собираемся принять бой, тогда конечно можно... Даже нужно! Мы, Свободные Охотники, никогда не нападаем первыми, мы не разбойники какие-нибудь. Запомни это, сынок.

Георгия разозлили и возмутили слова Лукана, но вида он не подал. Он лишь подумал: "Нигде нет покоя от этих стариков! Учат и учат!". Вслух же он промолвил:

— Хорошо, я так и сделаю.

— Вот и ладно, сынок. Вот и ладно.

Глава 7

Наконец, все три упряжки были готовы к походу, и маленький обоз выехал из двора. Лукан, закрыв за собой ворота, рукой описал в воздухе круг и произнёс:

— Помоги нам Рум добраться до Вааха целыми и невредимыми! И собак тоже сохрани. Ну, поехали! Гок! Гок!

Путешественники выехали на середину Склянки и бодро пошли вниз по реке, оставляя позади себя шлейф из кружащихся в воздухе снежинок. Лукан шёл первым, Георгий — вторым, Нира же замыкала это шествие. Помня её наставления, которые она давала ему ещё во время первого перехода, Георгий был начеку, готовый в любой момент достойно встретить опасность.

Глядя на идущего впереди Лукана, он думал: "Лукан уже почти старик, а сильнее меня раза в два будет". В его присутствии Георгий чувствовал себя намного спокойнее, чем вдвоём с Нирой. По крайней мере, их теперь было трое, да шесть собак, а это, в Гиблых Лесах, кое-что, да значило...

***

И вновь скрип снега под полозьями лыж, массивные деревья справа и слева, нескончаемая дорога-река, да шумное дыхание собак окружали Георгия, не давая ни на секунду усомниться в реальности происходящего.

Через два дня показались скалы, на которых Георгий впервые увидел Горцев. Собакам, да и людям тоже, не нравилось это место, слишком уж близко скалы подступали к ним. Вечером этого же дня они выехали на Баснаму. Держась середины реки, собаки, с похвальным усердием тянули нагруженные сани. Быстро темнело, но Лукан и не думал останавливаться. Георгий догнал его и спросил:

— Мы что, всю ночь будем идти? По-моему, надо отдохнуть.

Лукан, взмахом руки, указал ему на берег.

— Покуда не пройдём скалы, останавливаться на ночлег нельзя! Опасно. Не

суетись, сынок, скоро начнётся лес, тогда и остановимся!

Георгий вернулся на своё место. Что и говорить, Лукан, лучше его знал эти места, потому Георгий не обиделся, а лишь тихо сказал:

— Что ж, придётся поднапрячься...

Однако, прежде чем показались первые деревья, прошла, наверное, добрая половина ночи. Измождённые путешественники разожгли костёр, быстро поели и вскоре заснули, как убитые.

Утро следующего дня началось как обычно. Первым проснулся Лукан и растолкал Георгия с Нирой, приговаривая:

— Просыпайтесь же, сони! Время не ждёт!

Георгий с трудом разомкнул веки, потянулся, выкарабкался из-под толщи тёплых шкур, сел у костра и, набив свою трубку табаком, закурил. Лукан поворачивал укреплённый над костром вертел с насаженным на него аппетитным куском мяса. Криволицый снял со своего пояса фляжку и протянул её Георгию.

— На-ка, хлебни. Это тебя взбодрит.

Георгий сделал несколько глотков "весёлки" и вернул фляжку Лукану.

— Спасибо. Весьма кстати, — поблагодарил Георгий и почувствовал, как быстро "разгорается" аппетит.

Когда жаркое было готово, Лукан, разделив мясо на три части, протянул Георгию и Нире по большому куску. Мясо на вкус оказалось восхитительным, хотя и было немного жестковатым.

— Придётся нам, ребята, идти быстрее, — сказал Лукан, вытирая жирные пальцы прямо о куртку. — Не знаю, как твои, Нира, а мои собаки ещё вчера почуяли впереди людей. Наверняка, это Свободные Охотники. Если сегодня они остановятся на ночлег пораньше, то мы уже этой ночью будем сидеть вместе с ними у костра.

Нира кивнула.

— Я знаю об этом, Лукан.

Он удивлённо спросил:

— А почему же ты не сказала об этом вчера?

— Я думала, что ты заставишь нас идти всю ночь! А я и так очень устала. Не забывай, Лукан, я же всё-таки девушка! И в силе мне с тобой не сравниться! — ответила Нира, укоризненно посмотрев на Криволицего.

— Да нет же, Нира! Разве я заставил бы вас идти всю ночь?! Никогда! — воскликнул он, оправдываясь, и немного помолчав, добавил:

— А ты хорошо уже научилась слушать своих псов. Я рад за тебя. Из тебя вышел отличный Свободный Охотник... Вернее, Свободная Охотница.

С этими словами Лукан встал и принялся запрягать в сани собак, которые уже расправились с вяленой рыбой и, сытые, устроили между собою беспорядочную возню.

Георгий проверил, крепко ли держится поклажа на санях, в частности небольшой мешок со своей "земной" одеждой и записями Забредягина (их он более всего боялся потерять) и, укрепив свой арбалет, как следует, поверх тюков, сказал:

— Я готов!

Нира с Луканом уже уложили все вещи, которые доставали для привала, и Лукан произнёс: