Майя
Шрифт:
– В 1914 году здесь отдыхала знаменитая дачница и моя любимая поэтесса Анна Ахматова. В её стихотворении « Моей сестре» есть такая строка:» Подошла я к сосновому бору.»- сказал Илья.
– Верно Илюша, Ахматова жила здесь на даче и под её первыми стихами стоит место написания: Дарница. Чем больше развивался рабочий посёлок, тем больше распространялись среди рабочих революционные идеи. У пролетарской Дарницы есть своя история, но об этом в другой раз. Теперь посёлок превратился в большой промышленный район .
Марк
– Я понимаю, что утомил вас- обратился к гостям Виктор- но всё же хочу сказать, что нахожусь в состоянии радостного ожидания. Не знаю, помните ли вы, но в 1935 году под девизом « Конец слободкам» был разработан план- пятилетка развития нового Киева на Левобережьи.
– Витенька, дорогой, может быть, что дети о нём просто не знают, но мы старики, конечно помним, да и ты напоминаешь нам о нём при каждой встрече- отвечала Ида.
– Ребята, - продолжал Виктор- это грандиозный план застройки левого берега. Представьте себе, что на месте свайных, подгнивших и облупленных халуп, гнилых болот и сыпучих песков, вырастут новые, многоэтажные, белокаменные, жилые массивы, с зелёными аллеями, скверами и фонтанами, огромным гидропарком, школами, шикарными магазинами, широкими проспектами! Весь левый берег будет окован гранитной набережной. Прорыты многочисленные живописные каналы и через них перекинуты красавцы мосты. Вот такая Левобережная Венеция! Я понимаю, что такой проект требует колоссальных затрат и может растянуться на долгие годы. Вы не представляете, как мне хочеться до этого дожить и увидеть всё своими глазами, но если я не доживу, вы, молодые, обязательно доживёте и любуясь новостройкой, возрадуетесь за меня.
– Виктор, дружище, не перекладывай на плечи других, то что вполне можешь сделать сам: и доживёшь, и увидишь, и возрадуешься.- крепко обняв друга, сказал Марк.
Людмила, громко, с надрывом затянула застольную и подхватив вслед за ней, уже хором, неслось по всей слободке :
«Маруся, раз, два, три калина, чернявая дивчина, в саду яблоки рвала...» , а за ней :
« Если завтра война, если враг нападёт,
Если тёмная сила нагрянет,
Как один человек, весь советский народ
За свободную Родину встанет.»
– А, давайте выпьем по-последней- предложил Виктор Фёдорович- Как в той песне поётся: » Щоб наша доля нас не цуралась, щоб краще в свiтi жилося!»
Молтарновские
– -Что же, мы не против, но при одном условии, если будут мои любимые налистники с грибами- обняв Иду, соглашался Виктор.
– Не сомневайся, мой дорогой, обязательно будут.- вторила ему довольная женщина.
Прощаясь, Мирьям обняла друзей, проникновенно сказав:
»Витя, Марик, я была так напряжена, ведь во вторник меня оперируют и у Всевышнего появится возможность решить мою судьбу. Сегодняшний, чудесный день поселил во мне умиротворение. Спасибо, вам всем и Иде Соломоновне, за столь царский подарок!»
Часть третья. Война.
Эпиграф:
«Война - преступление, которое не искупается победой.»
Анатоль Франс.
«Да в Бабьем Яру были расстреляны не только евреи, но только евреи были расстреляны здесь лишь за то, что они были евреями.»
Виктор Некрасов.
Глава 1 Киев бомбили.
В день операции, родственники Мирьям в тревоге ожидали в вестибюле её окончания. Майя, сопереживая им и Илюше и пытаясь их чем-то занять, рассказывала всякие истории. Но вот к ним, в сопровождении Марка Александровича, вышел светило- хирург и, разведя руками, обратился к родным:
«Сожалею, но удалить опухоль мы не смогли, всё вокруг в метастазах. Слишком поздно! Скоро больную выпишут домой, пожалуйста, позаботьтесь о ней с вниманием и любовью. Вот рецепты для обезболивающего. Простите...»
Слова профессора ударили присутствующих, словно обухом по голове. Горестное оцепенение нарушил надрывный голос Ребекки:
«Боже праведный, ведь я её предупреждала, что этим кончится!» «Хватит, бабушка, прекрати!»- в гневе крикнул Борис и, громко хлопнув входной дверью, выскочил на улицу. Побледневший Илья, не воспринимая объяснения Марка, вновь возвращался к вопросу: »Что это значит, слишком поздно?». Он был просто ошарашен мыслью, что дни его мамы сочтены и изменить это уже никто не может, как вдруг спросил:» Сколько? Сколько ей осталось?»
«Приблизительно две-три недели. Я буду навещать и вводить обезболивающее»- отвечал, не менее расстроенный, Марк.
Две недели спустя, в вечер субботы, Марк и Эмма собирались на представление новой программы неимоверно популярного джазового оркестра под управлением Эдди Рознера. Концерт давали в государственном цирке в бывшем конном дворце. Майя помогала маме укладывать её пышные волосы с чуть грустной улыбкой на лице. « Дорогая, ты сегодня не собираешься встретиться с друзьями?»-спросила Эмма.