Майор запаса

Маккефри Энн

Охранник, которого Яна решила про себя называть “мутноглазиком” или “толстолобиком”, хрюкнул что-то невразумительное и толстым пальцем сделал ей знак вставать и идти за ним. Медики так увлеченно обсуждали свои открытия, что даже не заметили ее ухода. Яна обратила внимание, что ее охранник сильно потеет, на его форменной рубашке под руками и на спине темнели мокрые пятна. Когда они с мутноглазиком вышли в коридор, Яна поняла, в чем тут дело: в помещении было довольно жарко. Здесь наконец стали топить как полагается. Охранник пальцем показал в сторону, куда им надо было идти.

Яна автоматически запоминала путь и считала повороты — направо, налево, прямо

по коридору, потом вниз по ступенькам. Она сильно пожалела, что раньше ей не попалась на глаза трехмерная схема внутреннего устройства космобазы. У Яны была хорошая, давно и накрепко укоренившаяся привычка не упускать возможности разведать все ходы и выходы того места, куда она попадала, даже если это могло никогда в жизни ей и не понадобиться. Тут вдруг Яна почувствовала через тонкую подошву бумажных тапочек, что пол под ее ногами вздрагивает — и у нее похолодело внутри. Такие сотрясения не могли быть вызваны никакой жесткой посадкой — разве что пилот при приземлении корабля был до безобразия небрежен.

Охранник грубо схватил ее за руку и толкнул в спину — вправо, где была дверь. Толстый палец мутноглазика недвусмысленно указывал, что она должна войти в дверь. Яна подняла было руку, чтобы постучать, но последовал очередной грубый пинок в спину, и она, пожав плечами, просто толкнула дверь и вошла.

В комнате, куда вела дверь, оказался человечек ничем не примечательной наружности, неопределенного возраста и среднего, обычного телосложения, зато с весьма примечательными знаками различия в петлицах. Полковник Психологической Службы сидел за небольшим столиком и внимательно всматривался в экран маленького монитора. Яна даже удивилась — едва она открыла дверь, хозяин кабинета поднял голову и небрежным жестом велел охраннику удалиться, потом указал Яне на единственный стул в этой весьма скромно обставленной комнате. Монитор он сразу же отключил.

— Майор Мэддок, я — полковник Фойуми Кхан, К-х-а-н, — представился человечек и едва заметно улыбнулся.

— Псих? Полковник кивнул.

— Обычное тестирование, как при любом назначении на новую должность, — сказал он уверенным и спокойным тоном — но Яне почему-то вдруг стало ой как неспокойно. — Медицинское обследование выявило, что вы сейчас в прекрасной физической форме, особенно по сравнению с состоянием вашего здоровья шесть недель назад. Очевидно, вам очень подходят условия жизни на этой планете.

— Правильнее было бы сказать, что это я подхожу планете.

Глаза полковника чуть расширились. Он поощрил ее:

— Вот как? И что, по-вашему, оправдывает такую формулировку?

— Мое выздоровление, конечно, — ответила Яна, стараясь выглядеть как можно невиннее. Что-то у этого типа слишком гладко все катится. Яна даже возгордилась, что Интергал прислал специально для нее следователя такого класса. — Здесь чудесное место для списанных в отставку по инвалидности.

Пол под ее ногами снова едва заметно содрогнулся. Кхан тоже заметил это и чуть нахмурился, глянул вниз, потом — снова на Яну. Она ответила ему насмешливым взглядом. Для себя Яна уже поняла, что эти сотрясения вызваны вовсе не аварией шаттла на посадочном поле. Это где-то что-то взрывают, и Сурс содрогается от очередной попытки Интергала добраться до вожделенных минеральных богатств. Чертов Торкель! Он не слышал ни единого слова из того, что она ему говорила.

— Выходит, вы полагаете, что ваше так внезапно улучшившееся здоровье — целиком и полностью заслуга.., э-э-э.., этой планеты?

— Ну конечно. Когда дышишь воздухом, который прошел рециркуляцию бог знает сколько

раз, которым до тебя успели подышать, может быть, миллионы людей на тысячах разных станций — это не очень удачные условия для того, чтобы человек с выжженными отравой легкими начал выздоравливать. Опять же, здесь размеренный суточный цикл, здоровая естественная пища без химических добавок, чистый снег. Вдобавок к этому — зимние виды спорта и спокойное, необременительное общение. Как раз то, что врачи рекомендуют как оптимальные условия для оздоровления.

— Понятно. А это необременительное, спокойное общение — насколько оно важно для вас? Яна пожала плечами.

— Я — служащая Компании. Я иду туда, куда меня направляют, делаю, что мне приказывают, и я только благодарна, если при этом меня окружают приятные, милые люди.

— Благодарна до такой степени, чтобы предать интересы Компании в пользу милых и приятных людей?

Яна засмеялась. Лицо полковника ничего не выражало, глаза смотрели совершенно спокойно, но Яну не обмануло это внешнее безразличие. Она прекрасно понимала, что перед ней — чертовски умный противник.

— Зачем бы мне предавать Компанию, которая обеспечила меня всем, что мне нужно? Наоборот, я пытаюсь убедить Компанию, что они собираются выплеснуть ребенка, а себе оставить грязную воду.

— Грязную воду?

— Полковник, меня послали сюда, чтобы я выяснила, что происходит на планете. И я выяснила — но капитан Фиске счел мои выводы неприемлемыми. Он гораздо охотнее готов поверить словам человека, чье место он же недавно предлагал мне занять, и слабоумного водителя снегохода, у которого ко мне личные счеты. И все только потому, что капитан Фиске ввязался в дело, в котором ни черта не понимает.

— А вы? Вы — понимаете?

— Нет, не совсем. Однако я не могу не считаться с тем, что со мной произошло, — Яна усмехнулась. — Я имею в виду мое неожиданное чудесное исцеление.

— И вы благодарны планете за это? Яна поняла, что для полковника этот вопрос очень важен, и кивнула.

— Эта планета — явление более сложное, чем хочется думать капитану Фиске.

— Но сами вы в этом совершенно уверены, так?

— Да, я верю в это, и я принимаю это как есть.

И если он доверяет старому сослуживцу в том, чтобы прикрутить гайки, если этот сослуживец заметит, что они разболтались, — что ж, тем самым он только делает огромное одолжение мне, себе и Компании.

— То есть?

— Фиске — и Интергал — могут получить от Сурса нечто гораздо более ценное, чем полезные минералы.

— И Что они могут получить?

— Достоверные сведения о новой разумной форме жизни.

— Какая же это разумная форма жизни?

— Планета.

Полковник подал подбородок чуть вперед и коротко кивнул. Потом улыбнулся, глядя на нее. Улыбка была не очень ободряющая, но именно так он и должен был бы улыбаться собеседнику, который вроде бы не пытается водить его за нос. Яна чуть вздернула бровь и спокойно положила руку на стол, двигаясь непринужденно и свободно, а второй рукой оперлась о спинку стула. Она старалась принять предельно расслабленную позу. За свою жизнь Яна прошла столько психологических тестов, что давно поняла, как надо держаться, чтобы произвести благоприятное впечатление на психолога: открыто, свободно, просто, как будто ничто в целом мире тебя не тревожит. Она даже закинула ногу на ногу, чтобы показать, насколько привольно она себя чувствует в обществе полковника. В комнате было довольно жарко, но Яне не хотелось, чтобы у нее хоть где-нибудь выступил пот — даже если сам полковник Психслужбы и вспотел.