Маятник
Шрифт:
Сколько дел может делать человек одновременно, даже таких простых дел, как тянуть макушку вверх или дышать неглубоко? Всего ничего. И на мысли не остается «процессора», мозг занят другими делами — все равно какими. В учебнике приводился пример хождения по канату — тоже хорошо отвлекает от паразитных мыслей. Или бой на мечах с превосходящим противником. Вариантов была масса.
— Медленно проведи внимание от середины лба, через макушку, вниз по спине…
Это упражнение тоже было в учебнике с пометкой «Не торопиться
— Впрочем, — подумал Ромка, — вот он, наставник. И он же — проблема с психикой, кстати.
— Мысли убрать. Дыхание… Поза… Макушка…
Наставником, между прочим, Лар был хорошим. Куда там школьным учителям. Удобно, когда можно читать мысли ученика, впрочем, как оказалось, демон слышал только внутреннюю речь. Еще одна причина научиться не думать.
— Продолжая упражнение, выведи внимание из области нижней силы, проведи его сквозь ткань на ветке и верни в центр лба…
Нижняя сила — это на ширину ладони ниже пупка. Еще есть огненный вихрь, говоря по-человечески, сердце, и ледяная звезда, то есть, мозг. Точнее, та самая точка в середине лба. А еще верхняя и нижняя воронка, а еще…
— Мысли убрать.
Вдох. Выдох. Ткань на ветке шевелится безо всякого ветра, но мальчишку это совершенно не беспокоит — он занят делом.
Медитация длилась до полудня. К этому времени Ромка устал и клевал носом, а Лар — что ж, демон, по определению, не может охрипнуть. Иначе, конечно, он бы охрип.
— Я бы попил, — сказал Ромка. После нескольких часов борьбы с внутренним диалогом слова казались чем-то чужеродным. Лишним.
— Сегодня ночью я исследовал окрестности, — отозвался Лар. — Метров на триста вокруг — на большее меня не хватает. К югу есть скала, и по ней стекает… Ну, это, конечно, не родник, но сгодится. Тебе ведь усиление ставили?
— Угу.
— Говорить стал меньше, это хорошо, — фыркнул Лар.
— Ставили мне усиление, — вздохнул Ромка. — Кайл ставил на третий или четвертый день. Потому что боялся, что меня в Школе отравят. Так что все в порядке, я могу пить воду из лужи.
— До воды еще нужно добраться, — возразил Лар. — Недели через две, когда я освоюсь у тебя в голове, я смогу наблюдать за окрестностями непрерывно. А пока нет, так что все хищники твои.
— Без воды я долго не протяну.
— Тогда за дело. Сядь ровно.
— Угу.
Теперь, когда Ромка мог отключать внутренний диалог аж на целую минуту, а иногда и на полторы и когда крошечный шарик магической энергии, скорее всего, плод его воображения, научился покидать его тело, проходить сквозь ткань и возвращаться, им предстояло заставить его выполнить там работу.
— Настройка, — объяснил Лар. — Сейчас ты посылаешь сигнал туда. Это невыгодно. Нам нужно,
— Там же нет ассиста.
— Пока нет. Я скажу, что надо делать.
— Ух ты! Я готов!
— Тогда сядь прямо. Вдох… Выдох…
Работа была завершена только к вечеру, причем если Лар еще что-то мог, то Ромка был уже никакой. Он едва держался на ветке и ни медитировать, ни заниматься магией больше не мог.
— Зато ты можешь двигаться, — сказал Лар, выслушав его жалобы. — Физически-то ты не устал. Садись на эту ткань.
Ромка, слабо соображая, чего от него хотят, постелил «ковер-самолет» на ветку и, придерживаясь руками за другую, проходившую рядом, уселся сверху.
— ПРЫГАЙ!!!
Вопль Лара прозвучал столь неожиданно и так не вязался с его обычной манерой говорить, почти не повышая голос, что Ромка прыгнул, благо, до земли было всего метра три.
И повис в воздухе рядом с веткой.
— Ну что же, — с удовлетворением в голосе произнес Лар, в то время как мальчишка пытался удержать равновесие на внезапно научившемся летать куске ткани. — Первый шаг сделан. Теперь… Что у тебя там?
— Лар, я сейчас грохнусь!
— О боги! Протяни руку и возьмись за ветку.
— Ох! — сказал Ромка. Ему было стыдно.
— Теперь, придерживаясь, чтобы не перевернуться, разверни ткань. Ты должен сидеть на ковре, а не на полотенце.
— Сейчас. — Развернуть ткань, на которой сидишь, оказалось совсем непросто. Больше всего это походило на балансирование в гамаке, хотя и были отличия. Отличия, кстати, явно в пользу гамака.
— Ткань слушается тебя, — с легким раздражением в голосе произнес Лар. — Научись все-таки обращать внимание на то, что творится вокруг.
Это было так обидно, что Ромка едва не навернулся со своего немудреного летательного аппарата. Но не навернулся, потому что край ткани вдруг затвердел и не позволил ему потерять равновесие.
— Ага, — пробормотал мальчишка. — Ну, тогда…
Ткань, повинуясь мысленному приказу, развернулась в удобное кресло — шезлонг. Лар, наблюдавший за Ромкиными действиями, фыркнул.
— Ты должен подобрать такой вариант, чтобы можно было и идти, и по деревьям лазить, и лететь по горизонтали, и… Э… И быстро взлететь вверх, если случайно наступишь на… Э… Спящего слона… Короче, экспериментируй.
Час спустя Ромке все же удалось добраться до скалы, по которой тонкой пленкой стекала вода, найти место, где не было скользкого мха, больше похожего на тину, и утолить жажду. Летать оказалось просто — достаточно было мысленно скомандовать «вперед», и начиналось плавное, со скоростью чуть большей, чем скорость пешехода, скольжение с медленной потерей высоты.