Маята (сборник)
Шрифт:
И как это можно жить на земле и не любить собак?!
Маята Рассказ
Жизнь обывателя в большом городе скучна. Это приезжий, вырвавшись из глубинки на неделю и заполучив в безраздельное пользование гостиничный номер, поспешит лицезреть воспетые поэтами красоты Северной Пальмиры. Или же, напротив, бросится во все тяжкие: ничего ярче кабацкого хрусталя и поддельной французской губной помады не заметит, возвратится домой, переполненный впечатлениями и с ощущением хорошо исполненного долга. И в
Питерский же абориген изо дня в день, из месяца в месяц, как заведенный механизм, тратит лучшие свои годы на продвижение по заданному самому себе раз и навсегда маршруту: дом – метро – работа – дом. Разве что книжку почитает на ночь; в редкий счастливый вечер вдруг вырвется с женой в театр или, махнув на все рукой, "посидит" вечерок с друзьями; а летом пострадает пару недель на египетском или турецком пляже. И опять бесконечные: дом – метро…
Я же человек на редкость удачливый. Мне с удивительным постоянством везет на встречи с интересными людьми. И встречи эти происходят не в музеях и концертных залах, а именно в повседневности: по пути в булочную, на остановке троллейбуса, во дворе…
Вот, например, сосед Володя. Он пташка ранняя и встает ни свет ни заря. Мы то и дело встречаемся у подъезда в начале шестого. Он, запустив движок, любовно протирает запотевшие окна своего кроссовера и с наслаждением смолит сигарету; я в это время выгуливаю Найду.
– Сегодня "Бэху" должны подогнать – евросборка, шестьдесят тысяч… без пробега по "раше", считай, нулевую, и недорого. Штук двести-двести пятьдесят деревянных наварю на продаже, как пить дать, – потирает руки сосед.
Я щелкаю языком: двести пятьдесят – моя годовая зарплата, без вычетов.
Сорокадвухлетний архангелогородец Володя – высок, белокур, чист лицом и смотрит в завтрашний день глазами победителя. В Питере он не так чтобы давно – с армейской службы, но за жизнь зацепился и держится двумя руками: купил квартиру, "Ниссан", работает менеджером в автосалоне. Жена Светлана руководит филиалом коммерческого банка. Сын Мишка, тот вообще где-то за границей: то ли в Швеции, то ли в Финляндии, и дома бывает наездами.
– И охота тебе в такую рань подниматься? – допытывается Володя. – Вот объясни мне: зачем нужна в городе собака? Маята с ней, и только…
Это давно забытое горожанами слово в его первородном звучании он произносит так вкусно, что хочется за ним повторить, покатать легонько, как леденец, во рту, послушать, будут ли звучать эти три чудных ноты в утренней прохладе, на фоне сонного тополиного шепота.
– Маята, – смеется сосед. – Она, наверное, ведро зараз сжирает.– Он косится на мою рослую овчарку, но близко к ней не идет: Найда не терпит панибратства и очень хорошо понимает, как к ней относятся.
Я пожимаю плечами – стоит ли говорить о пустом?
Случилось так, что не видался я с соседом месяца три. То он в командировку отъезжал, то я болел, и собаку выгуливала
Встречаемся там же, на неохраняемой автостоянке у сквера.
– Сыну щенка подарили финны на их Рождество. У них так принято: всем сотрудникам – подарки. Доберман-пинчер… – Володя держит паузу. – Родословная… все по уму: родители – медалисты… – Еще одна продолжительная пауза. – Ричардом зовут. Грызет все, что в рот попадет, гадит, лает, сучонок, – ни дня, ни ночи покоя. Сумасшедший дом да и только! Велел, чтобы к теще везли на Вологодчину. На фиг мне эта маята, – машет рукой сосед.
Ма-я-та, я повторяю про себя чуть подкисшее за время нашей последней встречи слово и ловлю губами дождевые капли.
Что может быть лучше ненастного питерского утра?
Найда принюхивается к Володиным джинсам. Она еще в подъезде почуяла незнакомый дух.
В середине января, сразу после новогодних каникул, сосед в спешном порядке сорвался с женой в Лодейное поле. Мать Светланы сразил инсульт. Света договорилась на службе, перенесла отпуск на зиму и осталась в отчем доме ухаживать за мамой. Володя вернулся с Ричардом в Питер.
Тот за полгода вымахал чуть ли не с Найду, стал поднимать лапу, и теперь мы гуляем все вместе.
Ричард забегает вперед: а вдруг повезет и удастся загнать на клен гуляющего спозаранку кошака, как было третьего дня?! Доберман нюхает снег, на всякий случай поднимает шерсть на спине и огрызок хвоста, внимательно осматривает заснеженные кусты и промороженные ветви деревьев: не сидит ли где вражина?..
Найда опекает взрослого на вид, но пока еще робкого пса, морщит нос и скалится при появлении "чужих" собак, неодобрительно косится на чересчур, по ее мнению, тонкие лапы приятеля и уже более благосклонно присматривается к Володе. Плохой человек не заведет себе собаку.
Разлученный с женой и сыном Володя все более привязывается к питомцу. Шьет ему на заказ комбинезон, покупает игрушки, кормит пса по науке.
– Пакет сухого корма полторы тысячи стоит, – поднимает палец Володя и уверенно произносит название французской фирмы, производящей собачьи сухарики.
Мы с Найдой переглядываемся. Моя собака – потеряшка, лопает все подряд и не прочь, если я зазеваюсь, сгонять по-быстрому на помойку.
Вечером после работы сосед, нарушая скоростной режим, мчится домой к своему "мальчику". О дополнительных заработках он и думать давно забыл.
Во время наших воскресных прогулок Володя с умилением наблюдает за тем, как играют собаки, иногда, не выдержав, сам бросается за мячиком. Домой возвращается потный, грязный, в разорванной куртке и безмерно счастливый. Искусанные руки соседа покрывают пятна зеленки.
Вскоре Володина теща пошла на поправку, и Светлана, оставив мать на племянницу, вернулась домой. Отвыкший от хозяйки Ричард ее не признал.
– Я – вожак, Рича – мой заместитель, а Светка – так, по хозяйству, – веселится сосед.