Матрёшка
Шрифт:
– Ладно, я растяжку сделаю, и все. – Сообщает она.
– То есть, до этого это была не растяжка? – Поражается он.
– Малыш, это был детский лепет. Ты даже не представляешь, как я могу.
– Ну, так, немного представляю. – По-детски искренне улыбаясь, смотрит он на нее.
– Так, тихо! – Якобы, сурово вытаращивается она.
Катя подходит к работающему телевизору, щелкает пультом, переключая каналы, неожиданно находит один английский сериал, который был просто каноническим лет десять назад. Как она фанатела! Делает немного погромче, но в этом даже нет особой необходимости, она знает все диалоги наизусть. Стоит, вперившись в экран – наконец-то она полностью расслабилась и без оглядки на людей тянет плечи, руки, ноги. Стоя
– Это вообще моя любимая сцена, – оживлено, даже как-то не задумываясь, по-английски говорит Катя, – Сейчас он ей скажет: «Не сегодня!» – Они опять смеются в унисон.
– Ты наизусть знаешь? – Спрашивает он.
– Сколько же раз я его смотрела. Ещё на dvd привозила из Лондона в такой подарочной коробке, – показывает руками солидность упаковки.
– Серьезно? Это в каком году было? Сериал же старый уже, даже странно, что ты знаешь.
– В каком-то там году, давно. – Пожимает она плечами. – А они, эти dvd, не стали воспроизводиться в России. Только для Западной Европы оказались. Мне так обидно никогда не было! Но я все равно коробку храню.
– Черт! Не может быть! – Восклицает он. – Какая несправедливость!
Она, наконец, смотрит на него, как будто только заметила. Эх, и голос у него. Низкий, с легкой хрипотцой. Да ему только эротические аудиокниги озвучивать.
– Мы вчера познакомились, помнишь? – спрашивает он. – Нас Антон представил.
Нет, не помнит она, можно подумать! Что за кокетство? Прикольно бы сейчас ответить, типа, ой, не помню, извините, вы кто? И посмотреть на его выражение лица. Конечно, она запомнила его имя – Коннор Филсби. Странная фамилия. И мужчина необычный. Однозначно привлекательный, у него немного хищные черты лица – нос прямой, но кончик загибается вниз, губы тонковаты, несимметричные, когда он говорит, это очень заметно, говорит, как бы, на одну сторону, как будто у него лицевой парез, но это даже нравится ей, есть в этом свой шарм. Улыбка шикарная, широкая, видно сразу все зубы. Глаза. Такого цвета глаз она не видела ни у кого – голубые, при этом как бы прозрачные, самый-самый холодный оттенок синевы. Волосы классные, по ним хочется провести рукой – немного волнистые, рыжеватые. Но главное не внешность, а харизма, которая просто зашкаливает.
Она молчит некоторое время, и он даже начинает сомневаться, а это точно она? Он вчера толком не успел ее рассмотреть, хотя отметил, что приличная девушка. Особенно, по сравнению с теми, с кем его Антон успел познакомить. Это были сначала рабочие лошади, которые больше всего хотят походить на мужчин, чтобы их серьезно воспринимали, а позже вечером – надутые, будто резиновые, куклы, вульгарно одетые и еще более вульгарно себя ведущие. Она же похожа на девочку из приличной семьи, со старыми деньгами, она совершенно спокойно могла бы возникнуть в солидной гостиной где-нибудь в Лондоне или Нью-Йорке. Студентка престижного университета. Наследница миллионного состояния. Уместно одетая, дорогие, но не кричащие аксессуары, никаких признаков вмешательства косметологов во внешность, естественный цвет светло-русых волос. Осанка, словно она выросла при королевском дворе. К сожалению, она сразу ушла, и как ее зовут, у него совершенно вылетело из головы, какое-то типично русское имя. Чем она занимается, он тоже не понял, пишет что-то, журналистка, может?
– Конечно, я помню. – Наконец, очаровательно улыбаясь, произносит она на старательном вестлондонском английском. – Надеюсь, после того, как я ушла, ничего не произошло, и я не осталась последней девушкой в отеле. – Она обводит зал, в котором одни мужчины, выразительным взглядом.
Он не может не рассмеяться. Забавная, это он уже понял по шоу, которое они тут устроили с этим мальчиком, никто не остался равнодушен.
– Не
Она улыбается и молчит, не отводя от него взгляда, он понимает, что должен еще что-то сказать, но ничего не приходит в голову.
– Кхм, кстати, ты не похожа на русскую. – Зачем-то признается он.
– Это я просто накладные сиськи и губы из Москвы не прихватила с собой.
Коннор опять смеется своим низким смехом. Надо же, никогда бы по его виду она не подумала, что его так легко рассмешить. Даня, закончивший свою тренировку, подходит к ним.
– Ты все? Пойдём? О, прикольный сериал. – Он тоже утыкается в экран. – Я по нему английский учил, у меня сеструха старшая смотрела 100500 раз, сначала на русском, потом в оригинале, чтобы ни одного нюанса не упустить.
Катя, подивившись такому затейливому способу изучения языка, снова поворачивается к Коннору.
– Мы идём кататься.
– Завидую, а у меня ещё куча встреч.
– Может, получится освободиться? – Выговаривает ее рот до того, как она успевает обдумать эту фразу. Еще не закончив предложение, она уже представляет себе его изумленное от такой наглости лицо.
– Может, – задумчиво смотрит он, протягивает руку в сторону кого-то из своих помощников, в руку тут же вкладывается телефон. – Запишешь номер? И имя. Извини, я вчера не запомнил.
Катя даже не сомневается, что, конечно, не запомнил какое-то там русское имя, которое еше и нарочно переврали.
– Катья ЛебедьЕва? – читает он. – Правильно?
Кате кажется, еще никто так правильно ее имя не произносил.
Глава 2
Через час весь отель через большие окна с завистью наблюдает, как Катя с Даней идут к спуску. Даня несёт два борда, но они настолько легкие для него, что он держит их одной рукой, успевает ещё забегать вперёд Кати, что-то рассказывая и жестикулируя свободной рукой. Походка у него слегка подпрыгивающая, то ли от радости, то ли всегда такая. Катя счастливо смеётся. Подходят к началу спуска, она первая пристёгивается, надевает шлем, очки, крутится на месте, видно, что на сноуборде она чувствует себя очень уверенно, протягивает Дане руку, помогая встать, и они уносятся вниз по склону, поднимая россыпь снега. Их яркие куртки видны ещё некоторое время.
– Мистер Филсби, вы меня совсем не слушаете.
– Простите, – Коннор отрывает взгляд от окна и переводит его на собеседника. – Отвлекся.
Катя надеялась, что он позвонит, раз номер взял, но не думала, что всего через час.
– Привет, Катя! – старательно выговаривает он непривычное имя. – Как катается?
– Супер! Идеальная погода и трассы, и народу вообще нет, все работу работают, похоже. Ты знаешь, что когда Путин в Сочи в горах катается, для него трассы закрывают, вот я сейчас себя ощущаю Путиным.
– Правда, трассы закрывают? – Смеется Коннор. – Я бы с удовольствием покатался, но сегодня точно никак, могу на обед подъехать в ресторан рядом с подъемником. Хоть на горы посмотрю. Но, если, конечно, удобно, вы, может, далеко… – Начинает делать оговорки он.
– Праааавда? – Она не верит своим ушам. – Конечно, удобно! Ты что такие вопросы смешные задаешь? – Она чувствует, как он улыбается на другом конце трубки.
Через три с небольшим часа Катя с Даней спускаются к ресторану, в котором – видно издалека, еще со склона, царит подозрительная тишина, и они даже было решают, что закрыто. Но, подъехав поближе, они видят несколько человек, как-то не особо вписывающихся в ландшафт своей темной одеждой, явно не лыжников. Подозрительно оглядываясь, они входят внутрь. На изящном столе скатерти, цветы, шампанское. Они в полнейшем недоумении крутят головами, не понимая, куда девался типичный альпийский ресторан с дубовыми столами, скамьями с развешанными на них куртками, накиданным перчатками и шапками, и где вообще все люди?