Материя

Бэнкс Иэн М.

— Добрый день, ваше высочество, — сказал Холс.

Голос его звучал странно. Фербин отчаянно, как утопающий хватается за соломинку, ухватился за это слабое свидетельство того, что он все же может быть благополучно мертв. Но ухватился только на секунду.

Он попытался пошевелить ртом. Челюсти щелкнули, а во рту появилась какая-то вязкость. Откуда-то донесся звук, похожий на старческий стон, и Фербину пришлось признать, что звук этот, видимо, издал он сам.

— Вам лучше, ваше высочество? — спросил Холс самым обычным тоном.

Фербин попытался шевельнуть рукой и обнаружил, что ему это удается. Он поднес обе руки к лицу. Те были бледными,

кожа на них сморщилась и напоминала океан, по-прежнему видный внизу. Казалось, что Фербин слишком много времени провел в нем — или же в приятной, теплой ванне.

— Холс, — прохрипел он.

— Да, ваше высочество? Готов служить вам. — Холс вздохнул. — Как и всегда.

Фербин оглянулся. Облака, океан, пузырь гондолы.

— Где все это? Не на небесах?

— Нет, ваше высочество.

— Ты абсолютно уверен?

— Более чем наполовину, ваше высочество. Это часть Четвертого, ваше высочество. Мы в царстве существ, которые называют себя кумулоформами.

— Четвертого? — переспросил Фербин. Его собственный голос тоже звучал необычно. — Но мы все еще в пределах Большого Сурсамена?

— Несомненно, ваше высочество. Только на четыре уровня выше. На полпути к Поверхности.

Фербин снова оглянулся.

— Удивительно, — выдохнул он и закашлялся.

— Удивительно скучно, ваше высочество, — сказал Холс, мрачно глядя на свой кусок мяса. — Мы плывем над этой водой вот уже пять долгих дней или около того. Поначалу вид кажется удивительным, а воздух необычайно свежим, но если целый день нет ничего другого — какие там удивление и свежесть! Это все, что здесь можно созерцать, если не считать вашей милости, ваше высочество, но если откровенно, то от вас спящего радости мало. Ни словечка не вымолвите, ваше высочество. И уж точно — осмысленного словечка. Но в любом случае, ваше высочество, добро пожаловать назад, на землю живых. — Холс демонстративно поглядел вниз через прозрачную мембрану, сквозь которую вдали был виден подернутый дымкой океан. — Хотя земли, как вы, вероятно, уже заметили, на этом уровне не так много.

— Это точно Четвертый? — спросил Фербин.

Он приподнялся на одном локте (что-то кольнуло в правом плече; принц поморщился) и посмотрел через край кровати вниз, где на дымчатой поверхности стоял Холс. Все это казалось очень тревожным.

— Точно, ваше высочество. Не то чтобы у меня была возможность считать уровни, но здешние обитатели именно так его и называют, вот это стопроцентно.

Фербин показал на шмат сушеного мяса в руке Холса.

— Слушай, как по-твоему, мне это можно?

— Я дам вам свежий кусок, хотите, ваше высочество? Вы можете есть что угодно, когда появится аппетит. Так они сказали.

— Нет-нет, этого кусочка хватит, — сказал Фербин, не сводя взгляда с мяса и чувствуя, как рот заполняется слюной.

— Как угодно, ваше высочество, — Холс протянул Фербину мясо.

У мяса оказался солоноватый, слегка рыбный вкус. В общем, аппетитно.

— Как мы здесь очутились, Холс? — спросил принц с набитым ртом. — И кто такие «они»?

— Сейчас объясню, ваше высочество.

* * *

Фербин был тяжело ранен выстрелом из карабина на башне доступа, когда они ринулись в открывшийся перед ними цилиндр. Случайное попадание, объяснил Холс: стреляли почти в полной темноте с летящего животного по бегущей цели. Даже классному снайперу нужна немалая доля удачи, чтобы попасть в такую цель, да и с ним это случается не чаще раза в год.

Они с Холсом упали

внутрь цилиндра, который остановился с открытой дверью и простоял так чуть ли не вечность, на взгляд Холса. Тот приподнял уже бесчувственное тело Фербина, истекавшего кровью, и закричал неизвестно кому, чтобы поскорее закрыли дверь или опустили эту треклятую трубу назад в башню. Но ничего не произошло, пока часть их противников не высадилась на башне. Только тогда цилиндр наконец погрузился назад. Холс снова закричал, призывая на помощь, в уверенности, что принц умирает. Цилиндр, похоже, все опускался и опускался.

Наконец он остановился, дверь снова ожила, и в круглое помещение вкатилась машина размером с большого окта. Она приняла от Холса обмякшее тело Фербина, быстро повернула его туда-сюда, нашла отверстие на спине и второе, выходное — еще большего размера — на груди, а потом заделала оба, выдавив из себя какое-то вещество и поддерживая голову принца подобием руки. Вделанный в руку пинцет на этой руке, казалось, погрузился в шею Фербина у основания черепа. Но принц уже ни на что не реагировал, и Холс с надеждой решил, что машина проводит лечение, хирургию или как там это называется.

Появилась летучая платформа, забрала их и понесла по широкому коридору со множеством поразительных дверей, по бокам и поперек коридора, — каждая не меньше парадного входа в Пурлский дворец. Двери скользили, откатывались, поднимались и опускались, давая проход платформе. Холс догадался, что они вплывают в основание башни Д’ненг-оал.

Последнее помещение представляло собой большую сферу с дополнительным полом, который уплотнился и начал двигаться, возможно, вверх — сказать было трудно. Здесь было сыро, и на полу виднелись лужицы.

Лечебная машина октов продолжала манипуляции с Фербином; кровотечение прекратилось. С потолка спустился экран и обратился к Холсу. Пришлось час, если не полтора, объяснять, что случилось, кто они такие и почему один полумертв. Холс извлек из мундира принца конверты, врученные Селтисом, главным схоластом. Они были покрыты кровью, а один, видимо, пробит пулей из карабина, прошившей Фербина насквозь. Холс помахал конвертами перед экраном, надеясь, что кровь или дыра в уголке не обесценили их. Он чувствовал, что еще немного — и научится общаться с октами, когда лязг и мягкое покачивание возвестили о прибытии в новое место. Дверь снова распахнулась. Через стену, совершенно прозрачную, как лучшее стекло, но волнистую, как флаг на ветру, на них уставилась небольшая группа настоящих октов.

Холс забыл имя башнемастера. Селтис назвал его, давая им документы, но Холс тогда пытался сообразить, что делать дальше, и почти не слушал слов схоласта. Он снова помахал документами — и тут имя всплыло в памяти.

— Айайк! — воскликнул Холс. Похоже на крик боли или удивления, подумал он, спрашивая себя: как их воспринимают эти умные, странного вида иноземцы?

Непонятно, подействовало имя башнемастера или нет, но они оба (Фербин по-прежнему покоился на руках лечебной машины) продолжили путь внутри воздушного пузыря, следуя по наполненным водой коридорам. За маленькой платформой плыли окты, смотревшие на них через гофрированное стекло. Они оказались в большом помещении сложной формы. Лечебная машина разрезала одежды на Фербине, надела ему на грудь что-то вроде куртки, а на лицо — прозрачную маску, от которой отходили длинные трубки. Другие трубки были подсоединены к голове принца, в том месте, куда вонзился пинцет. Затем Фербина поместили в большую емкость.