Материнство Элси
Шрифт:
— Мой бедный юноша, — ответил добрый, пожилой врач с мягкими, отеческими нотками в голосе. — Я не буду тебя обманывать. Если тебе нужно как-то приготовиться в последний путь, то сделай это незамедлительно.
В приступе неконтролируемого страдания, мать и сестры упали возле кровати на колени.
— Сколько… мне осталось… доктор? — спросил, запинаясь больной.
— Ты вряд ли доживешь до завтрашнего утра.
Эти слова, сказанные тихим, мягким голосом пронзили сердца присутствующих как кинжал.
— Была ли… эта рана… смертельной…
— Думаю, нет, если бы она была быстро и надлежащим образом обработана. Но теперь это имеет мало значения. Тебе не в силах помочь ни один человек. Могу ли я еще что-то сделать для тебя?
— Да, да… Помолитесь о моей… грешной душе.
Для доктора Бартона подобная просьба была не в новинку. Как искренний христианин, он служил не только телам, но и душам своих пациентов. Склонившись на колени, врач вознес горячую молитву о том, чтобы умирающему было дано покаяние и прощение грехов, он мог обрести спасающую веру в Господа Иисуса, надеяться только на Его праведность и получить свободный вход в Его Царство и славу.
— Спасибо, доктор, — сказал, задыхаясь, Уилкинс. — Я был… злым человеком… Очень злым, порочным… человеком. Есть ли для меня… какая-то надежда?
— «Желающий пусть берет воду жизни даром». «Приходящего ко Мне не изгоню вон».
— Не слишком ли… поздно? — впалые глаза с отчаянием посмотрели в лицо доктора.
— «Желающий пусть берет». Ты можешь прийти к Нему до тех пор, пока смерть не закрепила твое состояние в вечности.
— Я так и сделаю! Господь, помоги… спаси меня! Меня, несчастного… потерянного подлеца… беспомощного грешника! — воскликнул Уилкинс, поднимая глаза и протягивая руки к небу, и по его впалым щекам покатились большие слезы. — Я склоняюсь… у Твоих ног. О, прости, спаси меня, или же… я потерян… навеки.
Уилкинс закрыл глаза, его руки упали, и на мгновение все подумали, что с этим криком о милости и прощении он ушел в вечность, но тут он глубоко вздохнул, его губы зашевелились, и мать склонилась над ним, чтобы услышать, что он говорит.
— Леланд. Пошлите за ним.
Со слезами на глазах, миссис Фостер повернулась к Элси и повторила просьбу сына, добавив:
— Вы думаете, он приедет?
— Вне всякого сомнения. Я немедленно отправлюсь за ним.
Бледные губы умирающего опять зашевелились. Мать объяснила, задыхаясь от рыданий.
— Он говорит, чтобы миссис Леланд тоже приехала, и ваш муж и отец. Они приедут? Скажите им, что мой мальчик умирает и хочет уйти, примирившись со всем миром.
— Я позову их, и они обязательно приедут, — ответила Элси сквозь слезы, и поспешно вышла.
Она отправилась прямо в Фэйрвью и, к счастью, встретила там своего мужа и отца, беседующих с мистером и миссис Леланд. Элси быстро рассказала свою печальную историю, которую все выслушали с большим сочувствием к обнищавшей и подавленной семье.
— Вы же не откажете просьбе бедного умирающего. Папа? Эдвард? — спросила она в завершение.
— Конечно
— С радостью составлю вам компанию. Я не питаю к бедняге никакой злобы, и буду рад сделать для него все, что в моих силах. Что скажешь, Мэри?
Миссис Леланд посмотрела на мужа немного обеспокоено.
— Ты уверен, что для тебя это безопасно?
— Абсолютно, — ответил он, спросив у джентльменов их мнение.
Они согласились с ним, а мистер Динсмор добавил:
— Я не сомневаюсь в искренности Уилкинса и еще более уверен в его матери, которую я уже долгое время считаю настоящей христианкой.
— Кроме того, — отметил мистер Травилла, — сейчас ку-клукс-клан вряд ли осмелится на какую-либо выходку. Самые отъявленные головорезы убежали из страны, а остальные находятся в страхе перед войсками.
— Я совершенно уверен, что в этой поездке нет никакого риска, — сказала убедительно Элси, — но мы должны торопиться, потому что Уилкинс явно очень близок к смерти. Возможно, он умрет еще до нашего прибытия, даже если мы выедем со всей поспешностью.
Затем последовали быстрые приготовления, и в кратчайший срок они уже были в пути. Миссис Леланд ехала в экипаже с Элси, а джентльмены — верхом на лошадях.
Благодаря задействованным доктором Бартоном лекарствам, состояние Уилкинса заметно улучшилось. Его боль немного утихла, и ему стало легче дышать и говорить.
При виде посетителей его бледное лицо слегка покраснело, а черты отразили чувства сожаления и стыда.
— Спасибо, что вы все приехали, — сказал он слабо. — Пожалуйста, садитесь. Я стою на краю могилы, и… и хотел бы уйти, примирившись со всеми людьми. Я… Я ненавидел всех вас, а вас, Леланд, убил бы, если бы мог. Именно в попытке сделать это, я… и получил свою смертельную рану от руки вашей жены.
Миссис Леланд вздрогнула и разразилась слезами. Эту часть истории, опущенную Элси, она слышала в первый раз.
— Не огорчайтесь, — сказал Уилкинс. — Вы поступили правильно… защищая себя, мужа и ваших детей.
— Да, да, — всхлипывала миссис Леланд, — но, сейчас я спасла бы вас, если бы могла! Неужели ничего нельзя сделать?
Умирающий печально покачал головой.
— Можете ли вы, все вы простить меня? — спросил он настолько слабым и тихим голосом, что, если бы не царящая в комнате гробовая тишина, то его слова вряд ли кто-то расслышал.
— С большой радостью, мой бедный друг, поскольку я надеюсь, что будет прощен мой бесконечно больший долг перед Господом, — ответил мистер Леланд с чувством, сердечно пожимая худую руку Уилкинса.
Фостер был глубоко тронут.
— Да благословит вас Бог за эти слова, — прошептал он.
— Как я в вас ошибался, сэр!
Он перевел взгляд на мистера Динсмора и Травиллу, и, подойдя к кровати, каждый из них дал умирающему то же заверение, что и мистер Леланд, который затем сказал: