Матадоры войны
Шрифт:
Хосе усмехнулся.
– Это имеет значение?
– Имеет. Кто-то из моих людей предал меня?
Испанец выдержал многозначительную паузу, а затем с подчеркнуто наигранным равнодушием произнес:
– Я не имею права обсуждать с тобой такие вопросы, Шахриар. Да и не собираюсь. Пусть твой человек отойдет от заложников и опустит оружие на пол.
Асфан, к которому и относилось это требование, напротив, отступил на шаг назад. В отличие от Джамшеда и Шахриара, дуло его автомата смотрело не в сторону кухни, а на располагавшегося прямо перед ним мальчика. Локису казалось, что со своей позиции он даже видит, как побелел палец Асфана, лежащий на спусковом крючке. Владимир поднял армейский
– Никто не будет опускать оружие, – в категоричной форме заявил Шахриар, продолжая коверкать английские слова. – Вы разозлили нас еще больше. Отойдите, или мы начнем убивать прямо сейчас. У вас на глазах.
– Не глупи, Шахриар… – попытался вразумить террориста Хосе, но тот ничего не желал слушать.
– Мы не боимся смерти, – не без излишнего пафоса провозгласил иранец. – Смерть – очищение. Вам не понять этого. И если понадобится, мы умрем все вместе.
– Ты не понимаешь, – парировал Альварес. – Никто не ведет речь о смерти. Зачем вообще нужно кровопролитие? Вам нужны ваши идеологи – вы их получите. Они нам ни к чему. Мы только хотим, чтобы они покинули Испанию. Вы стремитесь к тому же самому, как я понимаю. Чего же нам делить? Для чего нужны заложники, взрывчатка?
Хосе намеренно тянул время. И Локис видел, что напарник приглядывается при этом к одноглазому террористу. Он располагался ближе всех. Шахриара со своего места испанец не видел вовсе. За ним мог наблюдать только Владимир.
– Не все так просто, пес, – Шахриар поднял дуло автомата еще выше. – Вы убили наших людей в Коста дель Соль.
– Мы убили испанцев. Своих же соотечественников.
– В Коста дель Соль были и иранцы.
– Мы не знали об этом.
Локис взглянул на часы. У них оставалось чуть больше четырех минут. Потом люди полковника Морильо пойдут на штурм. Хосе намеревался опередить их. «Будь готов в любую секунду», – сказал он. Владимир был готов. Мысли и образы из прошлого отступили на второй план. То ли благодаря рассказанной напарником истории, то ли благодаря внутренней концентрации…
Локис предпримет атаку на террориста, затесавшегося в гущу заложников, Хосе возьмет на себя одноглазого, а уже потом они вдвоем как-нибудь сумеют нейтрализовать Шахриара… Оставался, правда, еще один – тот, что засел в смежной комнате, – но в настоящий момент Владимир предпочел не думать о нем. Всему свое время…
– Знали не знали, какое нам до этого дело?! – все так же громко и с вызовом откликнулся Шахриар. – Даже если ты не лжешь, неверный, в чем я сильно сомневаюсь, теперь это уже не имеет никакого значения. Мы намерены получить свое, и мы получим.
– Именно это я и предлагаю. – Хосе чуть сместился в сторону, надеясь поймать своего собеседника в фокус, но ему это не удалось. Шахриар занял позицию где-то у ближайшей стены, и теперь даже Локис не мог его видеть. – Ануширван уже здесь, под стенами приюта Marнa del Amparo. Он свободен, и мы готовы передать его вам в руки. На нем нет крови, так же, как и на других ваших идеологах. Они тоже здесь и готовы к передаче. Не хватает только двоих человек из того списка, что хранился в Коста дель Соль. Мы их ищем. И как только найдем, беспрепятственно вышлем из страны. Что же еще нужно? Отпусти заложников, Шахриар! Отпусти хотя бы половину, и мы дадим тебе возможность поговорить с Ануширваном. Прояви благоразумие.
– Плевать я хотел на благоразумие! – Предводитель иранской группировки оставался непреклонен. –
– Этого не будет, Шахриар.
– Тогда мы начнем убивать.
– Вы не успеете, – уверенно ответствовал Альварес. В его голосе не было и намека на какое-либо колебание. – Через несколько минут, если мы сейчас не придем ни к какому соглашению, наши войска двинутся на штурм. Приказ уже отдан.
– У нас есть взрывчатка. – Шахриар, кажется, занервничал.
– Я знаю.
– Мы все погибнем.
– И это я знаю. Но первыми будут расстреляны ваши идеологи во главе с Ануширваном. Я верю в то, что ты не дорожишь своей жизнью, Шахриар, но я никогда не поверю, что ты не дорожишь их жизнями.
На мгновение в столовой воцарилась напряженная тишина. Шахриар не сразу нашелся с ответом и держал паузу. Локис переглянулся с напарником и поднял вверх два пальца. Это означало, что до штурма осталось всего две минуты. Хосе кивнул.
– А я… – Шахриар запнулся. – Я никогда не поверю, что вам не дорога жизнь этих людей. Дети и женщины… Это несложно проверить прямо сейчас. Не так ли? Асфан! Убей этих двоих щенков!
Лицо Альвареса окаменело. Владимир прицелился, метя рукояткой ножа в горло Асфана. Стоит тому только дернуться и…
– Стой, Шахриар! – отрывисто бросил Хосе. – Не делай этого!
– Я так и думал. – Из горла иранца вырвалось что-то наподобие смешка. – Ты морочишь мне голову, пес. Отмените штурм и выполните наши условия, или, я клянусь…
– Мы уже не можем этого сделать. Бросьте автоматы!
– Отступите!
– Подумай, Шахриар…
– Заткнись, пес! Отступайте, или мы открываем огонь! Ты не знаешь, с кем связался!
– У тебя осталась минута!
– Асфан! – Шахриар по-прежнему находился вне поля зрения обоих спецназовцев. – Чего ты ждешь? Стреляй!
– Брось оружие, Асфан!
– Стреляй, я тебе говорю! Мы покажем этим неверным…
– У вас сорок пять секунд!
– Асфан!
Сердце Локиса забилось так сильно, что в этот момент напоминало накатывавшего на финиш спринтера. Он был готов, но продолжал ждать сигнала со стороны Хосе. По каким-то неведомым Владимиру причинам испанец продолжал медлить. Время словно остановилось. Локис уже не слышал ни выкриков Шахриара, ни ответных выкриков напарника. Он как завороженный не сводил глаз с Асфана. Вернее, с его правой руки, в которой был зажат мини-автомат. А еще вернее, с указательного пальца террориста, покоившегося на спусковом крючке.
– Стреляй, Асфан! – гаркнул во всю мощь своих легких предводитель иранцев.
Рука Асфана дернулась.
– Пора, – негромко, едва различимо на слух, бросил Хосе слева от Владимира.
15
– Не следовало этого делать, сеньор полковник. – Попов сокрушенно покачал головой, наблюдая за тем, как медленно опускается рука Морильо с рацией.
– Что именно? – Полковник обернулся к майору.
Морильо выглядел ужасно. Щеки ввалились, в результате чего рельефно обозначились и без того мощные скулы испанца, рот лишь отдаленно напоминал окружность привычных очертаний, на подбородке проступила неровная щетина. Но самое главное – глаза полковника. Это были совсем не те глаза, которые видел Попов при первой встрече с полковником, – живые, уверенные, излучающие энергию. Ничего этого сейчас уже не наблюдалось. Глаза Морильо потухли. Он был эмоционально выдоен. Еще бы! В одиночку принимать такое важное решение, когда на кону сорок пять жизней ни в чем не повинных людей! В эту секунду их судьба целиком и полностью зависела именно от полковника Морильо. От того, как он поступит…