Матабар
Шрифт:
– Тебе надо поесть, детеныш, – прорычал барс, продолжая вгрызаться в податливую плоть.
Хрустели кости, чавкали мышцы и жир. Козел уже больше не дергался, а его глаза покрылись мутной пеленой. Арди узнал её. Узнал смерть. Странно, но он даже не удивился тому, что она ничем не отличалась от той, что пришла за его отцом. Она выглядела одинаково. Серая, неподвижная, превращающая живых существ в сломанные игрушки.
Арди хотел уже было ответить, что не голоден, но живот предательски заурчал.
Когда он последний раз ел или пил? Да и вообще, какой сегодня день? Сколько времени он провел в этой пещере и как
Горло сдавил колючий ком. Глаза обожгло едким кипятком.
Арди отвернулся, попытался отгородиться от постепенно заполнявшего пещеру запаха крови и мяса и закрыл глаза. Ему ничего не хотелось. Только проснуться. Может, если он сейчас заснет, то очнется уже в новом дне и все произошедшее действительно окажется затянувшимся кошмаром.
Мальчик не видел, как барс, зависнув над добычей и подождав некоторое время, совсем по-человечески покачал головой и продолжил трапезу. Вскоре на полу пещеры, заливая ту кровью, лежали лишь обглоданные кости.
Арди видел как длинные жгуты мрака сдавливают фигуру его отца. Размытое пятно нависло над Гектором. Ощерившееся изогнутыми клыками-ножами, с глазами, вспыхивающими искрами алого, оно смеялось. Арди пытался закричать. Предупредить отца. Попытаться как-то ему помочь, но не мог даже сдвинуться с места. Только стоять и смотреть, как облако дыма пожирает Гектора, погружая мальчика все глубже и глубже во тьму одиночества.
– Детеныш.
Мальчик с трудом открыл глаза. Его губы почти не двигались, а если им все же приходилось пошевелиться – кровоточили и болели. Руки тоньше хвороста, кожа на них сперва посерела, а затем и вовсе стала прозрачной. Иногда мальчику даже казалось, что он видел собственные кости. А может так оно и было на самом деле.
Глаза плохо видели. Все сливалось, кружилось в осколках разбитого зеркала. Или вазы… Арди не помнил, что именно он разбил. Или – где находился.
– Луна приходила уже шесть раз, детеныш. Я слышу шепот духов над твоей головой.
Мальчик снова закрыл глаза.
У него все еще не получалось проснуться. Но ничего, в этот раз он точно справится. Он закроет глаза, а когда откроет их, то увидит не каменную пещеру и барса, а комнату в родном доме и улыбающееся лицо мамы. Она, возможно, уже сделала ежевичный пирог и черничные оладья. Арди даже мог почувствовать их запах… наверное…
Теплое и мягкое одеяло укрывало Арди по самую макушку. Он нехотя вылез и огляделся. Все тот же дощатый пол, местами немного прогнувшийся от старости и сырости. Отец каждый раз говорил, что надо его переложить, а матушка лишь украдкой смеялась. Гектор обещал заняться досками столько, сколько Арди себя помнил. Наверное, это была такая тра-ди-ция у родителей.
Во всяком случае – так говорил дедушка.
На дальней стене висел небольшой жестяной умывальник с качающимся языком. Если не слить с него всю воду, то по хвостику вечно падали пухлые капли. Так что рядом ютилось ведро. Оно имело сразу несколько назначений помимо очевидного – спасать Арди от необходимости бегать ночью на улицу по зову природы.
Его, правда, приходилось мыть каждое утро – мама строго за этим следила, но Арди считал себя ответственным ребенком и никогда не забывал ни при гигиену, ни про уборку.
Тумбочка, решетка вентиляции, пузатый шкаф.
Мальчик повернулся к окну. Ветер пробивался сквозь пока еще не замазанные смолой щели и трещины. Он шаловливо дергал сшитые мамой занавески и заставлял стекло слегка дрожать в раме.
Скоро зима и отец обещал научить Арди как ухаживать за окнами и дверьми, чтобы сохранять тепло в доме. Мальчик этого очень ждал. Ему нравилось узнавать что-то новое, а работая вместе с отцом по дому, ребенок чувствовал себя очень важным и взрослым. Наравне с мамой, дедушкой и папой.
Сладко потянувшись, Арди быстренько умылся, оделся и посмотрел на полку с игрушками. Скасти, Гута и Шали пока еще спали. Они вообще могли не просыпаться целыми сутками, а порой, даже, неделями. Дедушка объяснял это тем, что у друзей мальчика могут быть свои дела и у них не всегда остается время, чтобы развлекать “мелкого засранца”.
Но ничего страшного. Он расскажет им про свой кошмар позже – когда те проснутся.
Кошмар…
Арди не помнил, что именно ему приснилось, но чувствовал остатки липких пальцев страха, сжимавших все его тело. Может, если присмотреться, он даже обнаружит их отпечатки. Хотя – просто пятна от сбившейся простыни.
Еще раз осмотрев свои владения и на найдя в них ничего необычного, мальчик облегченно выдохнул и побежал вниз по лестнице.
– Мама, дедушка! – кричал он, перепрыгивая через ступеньки. – Я проснулся! Чего будем делать?! Может поправим стойки под теплицу?!
В ответ он услышал лишь непривычную для раннего часа тишину. Мама не прикрикнула привычным напоминанием о том, что по лестнице бегать нельзя, а дедушка не предложил ему погулять по ближайшем пролескам.
И еще – почему-то не пахло едой, хотя мальчик не помнил ни единого утра, когда мама не сделала бы ему завтрак. Так что неудивительно, что Арди первым делом заглянул на кухню. Солнечные лучи пускали забавные блики, бегающие друг за другом по поверхности шкафчиков и пола.
Мамы не было.
Как и дедушки.
Мальчик нахмурился. Неужели они пошли ставить теплицу без него? Странно конечно, но стоило проверить. Арди, схватив шляпу с прибитого рядом со шкафом гвоздя, заменявшего крючок, выбежал на улицу.
Холодный, осенний ветер тут же забрался ему под рубашку и лизнул шею, заставляя все тело покрыться мурашками. Серые облака ползли с высоких пиков Алькады. Их тени тягучими кляксами укрывали постепенно желтеющий ковер высоких трав. Кроны деревьев все тише и тише шелестели, теряя свои, как говорил дедушка – “летние перья”.
Арди почувствовал знакомый запах и улыбнулся. Он повернул голову в сторону и увидел высокого, плечистого мужчину. В коричневой, кожаной куртке, в высоких сапогах, местами потертых, а кое-где и несколько раз починенных, в плотном жилете и с извечной кобурой у правого бедра. Он сидел на ступенях дома и курил трубку.
Мальчик часто спрашивал у отца, зачем тот вдыхает этот горький и едкий дым, на что тот отвечал:
– Главное, не повторяй моих ошибок, когда вырастешь.
Голос отца, глубокий и звонкий, как и всегда подействовал на Арди успокаивающе. Он подошел поближе, сел рядом и уперся головой в предплечье Гектора. Он ощущал себя так же, как и когда сидел в роще, прислонившись спиной к высокому дубу. Такому, что не сломишь ни ураганом, ни, даже, молнией.