Матабар. II

Клеванский Кирилл Сергеевич

Большой находился в деловом районе Метрополии. И здесь, в основном, работали финансисты. Они стучали печатными машинками на биржах и в банках; в крупных фирмах, бухгалтерских компаниях и, наверное, даже в частных клиниках.

— Доброе утро, Ард.

Юноша обернулся. Позади него стояла Промыслова. В теплом платье с шерстяной, черной юбкой, касавшейся алых туфель и черным верхом, поверх которого она надела белую жилетку. Благодаря этому её красный плащ выглядел не как регалия, а как элемент гардероба, подчеркивающий миловидное лицо

и румянец на чуть пухлых щеках.

Ардан плохо знал светскую жизнь, но внутренний голос подсказывал ему, что не у всех служанок есть возможность так одеваться.

— Доброе утро, Елена, — поздоровался он в ответ.

— Борис передавал тебе привет, — мягко улыбнулась девушка. — И попросил напомнить, что передавал тебе еще и наш адрес.

— Он сможет это напомнить мне и сам, — пожал плечами Арди. — У нас же сегодня совместное занятие.

На этих словах взгляд Елены чуть помрачнел, и она отвернулась в сторону. Ардан только усмехнулся.

— А… ну да, — произнес он, почесав затылок. — Ему, наверное, не стоит прилюдно со мной общаться.

Арди не стал уточнять, что еще вчера Борис был совсем не против протянуть руку помощи знакомому. Но это было вчера. Когда они оба еще не являлись участниками пусть и не самого тесного, но закрытого общества. Не стоило ожидать, что Борис, ради того, кого, будем откровенны, вообще не знал, захочет противопоставить себя коллективу.

А именно это и произошло бы, если бы он публично продемонстрировал симпатию Ардану.

Спящие Духи… а ведь юноша надеялся, что отделался от политики в тот же момент, когда покинул Дворец Царей Прошлого.

— Ты не переживай, Ард, — Елена провела ладонью по его предплечью. — Уже после Нового Года большинству не будет до тебя никакого дела.

— Да, мне тоже так кажется, — согласился Арди, не став уточнять прочих деталей, вместо этого спросив. — А как же…

— Я просто служанка лишенного наследства и права первородства опального лорда, — чуть лукаво сверкнули глаза Елены. — Кому какая разница с кем я общаюсь. Пойдем, Ард. Не дело опаздывать на первую же лекцию.

Ардан не стал напоминать, что до начала лекции в запасе оставалось, по меньшей мере, десять минут. Вместе они зашли в аудиторию, и юноша тут же отметил для себя несколько деталей.

Для начала стены здесь пестрили тем же темным камнем, поглощающим Лей-энергию, что и подвал в особняке герцогини. Следующее, что бросалось в глаза — парты. Вернее — рабочие столы. Примерно в три раза шире, чем их дальние родственники в школе Эвергейла. За такими можно было уместить не двух, а шесть учащихся, но при этом студенты рассаживались попарно.

С потолка же, над каждым местом, спускались кабели, опутывая поперечные балки. С этих же балок свешивались Лей-лампы, источавшие мерный, голубой, а не белый, как обычно, свет. Профессорский стол стоял отдельно, повернутый спиной к почтительным размерам графитной доске, запертой между двумя стеллажами с многочисленными фолиантами.

Большинство

студентов уже расселись по местам. Среди них юноша заметил и знакомых ему дворфа и эльфа-полукровку, но те сделали вид, что не узнают Арда.

И на этом спасибо.

Вместе с Еленой они прошли в самый конец зала, где заняли последний стол у окна, из которого открывался вид на примыкающую к проспекту улицу. Из тридцати столов, рассчитанных на шестьдесят учащихся, занято оказалось двадцать. Причем всего пять из них, судя по значкам на плащах и нагрудных карманах, облюбовали Инженеры, среди которых Ардан не увидел ни одной девушки.

В то время как оставшиеся пятнадцать оккупировали представители общего факультета. Вернее было бы сказать — представительницы. Ард, внезапно, понял, что в его учебной группе он является единственным обладателем первичных мужских половых признаков.

— В первой группе есть еще пять парней, — шепнула ему Елена. — Странно, кстати, что они так распределили…

Для Арди ничего странного в этом не обнаруживалось. На первом курсе общего факультета в текущем году числилось пятьдесят семь учащихся. Две группы по тридцать и двадцать семь студентов соответственно. И, если распределять логично, то либо юношей делить поровну, либо всех в одну группу. Если же одного исключили, то сделали это именно ради самого факта исключения.

С одной стороны вторая канцелярия придерживалась своей идеи лишения Ардана возможности наладить контакт, а с другой — нивелировала возможность того, что какой-нибудь горячий студент решит свести с ним счеты.

Нет, оба варианта все еще могли относится и к женской части студенческого сообщества, но вероятность оказывалась значительно ниже.

И, словно в подтверждение своих догадок, Ардан почувствовал на себе несколько взглядов со стороны одногруппниц. Те, как и прежде, были пропитаны уже знакомыми эмоциями. Вот только в отличии от мужских взглядов, в них почти не оказалось злости, а вот пренебрежения и надменности — даже больше.

Как учила своего подопечного Шали — самки, не обладая столь же мощными клыками, крепкими костями и тугими мышцами, как и самцы, живут по другим законам. И эти законы, порой, куда опаснее и страшнее пусть и кровавой, но честной схватки.

— Не обращай на них внимания, — шепнула Елена, разложившая на столе принадлежности.

Учебники в одну стопку, тетрадь перед собой, а сбоку ручку, баночку чернил c ручкой и карандашом, несколько линеек, трафарет для печатей (Арди всегда мечтал о таком — очень упрощало процесс перечерчивания печати в свой гримуар) и гримуар.

Он у Елены оказался не очень массивным, но в приятной, кожаной обложке с позолоченным орнаментом, корешком с изображением розы и аккуратным, золотым замком. Стоил такой, наверное, слишком дорого, чтобы его мог себе позволить любой желающий. Лишь потому, что и продавался далеко не на каждом шагу.