Матабар IX
Шрифт:
— Потому что без меня тебе скучно, Даги.
— Потому что без тебя я потом не выгляжу, как баклажан, Эрти.
Смрадный Угол получил свое название вовсе не из-за склонности жителей к преувеличениям. Квартал, примыкавший к речке Гнилуше с южной стороны, действительно вонял так, что от запаха дубильных растворов, гниющих шкур и химикатов у неподготовленного человека слезились глаза еще на ближайшем перекрёстке.
Здесь, среди закопченных мастерских, складов с сырыми материалами и бараков для рабочих, хозяйничал Островитянин — приземистый,
Эрт и Дугбаг пробрались к складу со стороны реки, перемахнув через забор из гнилых досок и пробежав вдоль стены, где ржавые трубы и кучи строительного мусора предоставляли достаточно укрытий, чтобы остаться незамеченными.
Склад же представлял собой длинное, приземистое кирпичное строение с высокими окнами, забитыми изнутри досками, и тяжелой железной дверью, у которой отдыхали двое громил с дубинками.
Эртан, распластавшись за штабелем пустых бочек, выглянул наружу и прислушался. Его уши, как и глаза, работали куда лучше человеческих, так что сквозь щели в досках он расслышал голоса, доносившиеся изнутри склада.
Островитянин говорил громко, с хриплым, свистящим акцентом. Его слова, обращенные к кому-то, кого Эрт пока не видел, звучали нарочито участливо, но в то же время как-то извращенно. Как если бы Островитянин наслаждался чужим страхом.
Дугбаг, несмотря на то, что обладал лишь четвертью крови дворфов, приложил ухо к стене и тоже все вполне себе слышал.
— … я никак понять не могу, красавица, как такая девушка, с такой фигурой и с таким личиком, могла лечь под полукровку? Да еще и нелюдя? Да еще и тринадцатилетнего? Ты же себя не уважаешь, девонька.
Эрти, прижавшись щекой к доскам, сжал челюсти так, что скрипнули зубы.
— Мне почти четырнадцать, — обиженно буркнул он себе под нос.
— Эрт, ты же мне клялся, что не спал с ней, — прошипел Дугбаг, стукнув друга по плечу. — Я же тебя несколько раз спрашивал! Если ее батя узнает, то тебе конец! Ты хоть представляешь…
— Оно как-то само сложилось, Дугбаг, — Эрт поморщился и отвел глаза. — Я не то чтобы прикладывал для этого особых усилий.
В его памяти промелькнул тот вечер, когда проливной дождь загнал их с Сашей под каменный мост на берегу Ручья. Они стояли в обнимку. Мокрые до нитки. В одежде, ставшей почти прозрачной. Саша все смеялась, вытряхивая воду из волос, а потом посмотрела на него как-то… иначе. И он посмотрел на нее тоже — как-то… иначе. И зверь, тот самый зверь, ворочавшийся у него в груди, вдруг рванулся наружу с такой силой, что Эрти не успел вовремя его удержать.
Так что все произошло там, под мостом, на мокрых камнях, под шум дождя. И потом они долго лежали рядом на куртке Эрта и молчали, а Эртан не мог понять, счастлив он или напуган.
— «Само сложилось», — передразнил Дугбаг. — Прекрасная надгробная надпись, Эрти. Твой же батя высечет ее на камне, прежде чем тебя закопать.
— Мой отчим, — поправил Эрт. — И Келли не станет меня закапывать. Он добрый.
— Зато ее батя совсем не добрый, и ты это
Эрти тряхнул головой и переключился обратно на склад.
— Прикрой со стороны двери, — тихо произнес он, разматывая бинты с костяшек и заново обматывая кулаки, но уже потуже. — Я зайду через окно.
— Эрти, их там шестеро или семеро!
— Значит, по три с половиной на каждого, — прикинул Эртан.
— Ты же знаешь, что из меня не самый лучший кулачник. А револьвера при мне нет! И отправляться на каторгу я тоже пока не собирался!
— Значит, по шесть с половиной на меня и по полчеловека на тебя. Справишься?
Дугбаг тихо выругался на дворфийском и, перехватив дубинку поудобнее, пополз к двери.
Эрт выждал десять секунд, а затем бесшумно поднялся и запрыгнул на выступ стены, откуда добрался до одного из верхних окон. Доски, заколачивавшие проем, оказались прибиты не очень плотно, так что Эрти, вцепившись пальцами в щель, одним рывком вырвал крайнюю из гвоздей. Он скользнул в образовавшийся проем и повис на руках, оглядывая склад сверху.
Изнутри склад оказался просторнее, чем выглядел снаружи. Длинное помещение с бетонным полом, высокими потолочными балками и рядами деревянных ящиков, сложенных друг на друга в штабеля с человеческий рост. В дальнем углу горели три керосиновых лампы, и в их неровном свете Эрт увидел Сашу.
Со связанными за спиной руками она сидела на перевернутом ящике. Густые, каштановые волосы, растрепавшиеся и местами слипшиеся, падали на лицо с тонкими, точеными чертами. Эрт заметил, что она плакала, хотя сейчас уже успокоилась и только смотрела перед собой куда-то в пустоту воспаленными, красными глазами. Но при этом на ее лице и на открытых руках не было видно следов побоев. Одежда выглядела целой и невредимой. А в воздухе не пахло ничем… особенным.
Так что Эрт выдохнул с облегчением.
Островитянин, скрестив толстые руки на груди, завис перед пленницей, а вокруг него расположились его люди. Шестеро грязноватых, небритых мужиков, вооруженных кто ножом, кто дубинкой, а один держал на коленях старый, ржавый револьвер.
Эрт спрыгнул с балки на штабель ящиков, а с него уже на пол, приземлившись мягко, на мыски, без единого звука, как и наставлял Учитель. Потом выпрямился, засунул руки в карманы и, насвистывая ту же мелодию, что и утром на трамвае, вышел из-за штабеля на открытое место.
— Добрый вечер, господа бандиты, — Эрти расплылся в широкой, белозубой улыбке и слегка поклонился. — Надеюсь, я не помешал вашему вечеру? Уж больно складно тут у вас все устроено. Свечи, дама, веревки. Прямо как в романах для барышень. Вина и музыки разве что не хватает. Вы спросите откуда я знаю? У матушки видел в книжках.
Островитянин обернулся и уставился на Эртана так, будто увидел привидение. Его «мускулы» тоже замерли, а один из них, тот, что с ножом, нервно сглотнул.
— Ты, значит, и есть тот самый полукровка, — медленно произнес Островитянин, оглядывая Эрти с головы до ног. — Вроде здоровенный, но глаза… Ты же мальчишка. Вечные Ангелы, мальчишка моим ребятам ноги переломал. Ну что ж, давай знакомиться поближе, переросток.