Матабар IX
Шрифт:
Да, обитатели Первой Станции куда чаще рядового жителя Империи (если не принимать в расчет столицу и крупнейшие города, хотя и к ним это относилось примерно в той же степени) видели живых магов, но даже так — Звёздное сообщество все еще являлось для обычного человека чем-то практически сказочным. И потому таким же таинственным и, следовательно, опасным.
— Вы не сможете ни отстреляться, ни окопаться, ни сделать хоть что-то, что отвадит охотников от вас, — Ардан даже не кричал — на площади стало достаточно
— Эй… маг… ты нас не пугай…
— Да… откуда ты знаешь, что так и будет? Может звери мимо пройдут.
Несколько робких голосов донеслось из толпы, но остальные молчали.
Откуда Ардан знал, что все так и произойдет? Потому что именно этому его учили Эргар и Шали. Никогда не жалей чужую стаю охотников, потому что стоит тебе показать им спину, стоит проявить милосердие, как в следующий сезон снова придется драться. Звери не знают морали или сложных дихотомий, порожденных разумом. Ими руководят только голод и плоть. Охота, спаривание и отдых; и больше ничего. Порой к этому добавляются игры, но и они выражаются в каком-то из трех проявлений троп.
И точно так же жил и народ отца Арда. Народ Гектора. Если бы сюда пришли с Алькады матабар, то от Первой Станции не осталось бы и следа. Как и от ее жителей.
Потому что таков Закон Охоты.
Разорви их всех, пока не разорвали тебя.
Ардан прислушался к отголоскам охотничьих троп, а затем подул на навершие посоха. Белоснежный туман сорвался в полет над головами ахнувшей толпы. Он превратился в громадного снежного барса, одной лапой раздиравшего взрослого человека, а клыками перегрызавшего тело вопящей женщины.
Затем облик сменился исполинским медведем, обрушившимся всем телом на вдруг показавшийся таким маленьким, деревянный дом.
А после… после образы одной хищной аномалии сменялись другой. Многотонные, опасные, покрытые панцирями, плотной шерстью, бугрящимися мышцами или и вовсе чешуей. Они крушили все, до чего могли дотянуться их клыки и когти. А дотянуться они могли почти до чего угодно.
— Хватит… — прошептал Гаринов. — Прошу, маг, достаточно.
Ардан освободил осколок и рассеял наваждение. Спящие Духи, каких сил ему стоило не свалиться от усталости с телеги. Прошло еще не так много времени, чтобы к нему вернулась хотя бы толика сил.
— Собирайте вещи, — коротко произнес Ард. — Берите все самое ценное. Когда будете готовы, собирайтесь на южной окраине. Потому что, в любом случае, к рассвету от города ничего не останется. И только вам выбирать — пропадете вы вместе с ним или нет.
Ардан, в гробовой тишине, аккуратно спрыгнул, едва удержавшись на ногах, с телеги и направился в сторону ратуши. У него у самого оставалось не так много времени, чтобы попытаться сделать нечто, что…
Сломанные часы обожгли
Ардан сидел на полу в пустом зале ратуши. Каменный пол старался укусить незнакомого ему жителя далекого города, но каждый раз натыкался на ласковую, но крепкую преграду в виде осколка Имени Зимы и Снегов, жившего в сердце юноши.
Тихо скрипел небольшой обломок стальной пластины, которой Арди, стараясь не пораниться, насколько мог аккуратно чертил линии печатей на других, точно таких же пластинах. Рядом с ним, дожидаясь своего часа, лежали обломки генераторов из гостиницы и здания Гильдии Охотников.
Больше в ратуше никого не было. Только Арди, его посох и пустота, наполненная разве что редким шуршанием обгорелой бумаги, когда сквозь окно врывался очередной порыв ночного ветра. Тот трепал волосы юноши и, кажется, звал его отсюда прочь. Даже не играть и бегать среди уже почти летних степных трав, а просто — прочь.
Ветер приносил с собой истории. О том, что с севера сюда надвигалась напасть, о которой люди уже даже и не помнили совсем. Первородные сражались с аномалиями еще прежде, чем сюда, на запад, с востока пришли первые люди, облаченные в шкуры зверей и с камнями, привязанными к палкам. Так что мир людей совсем не помнил тех старинных эпох, когда Первородные и волшебные звери бились за право существования под оком Духа Дня.
А после того, как люди стали постепенно заковывать мир в сталь и укрывать асфальтом, строя города с небоскребами, аномалий и вовсе стало так мало, что куда большая вероятность получить удар молнии, чем столкнуться с живым волшебным зверем. И все же…
Арди, чувствуя, как затекли пальцы, отложил в сторону пластину. Он упер ладонь в пол и слегка согнул около костяшек, слыша, как хрустят суставы. Прежде он никогда не знал, что пальцы в принципе могут затекать, но последние полгода подарили ему целый букет новых ощущений и впечатлений.
Ардан потер шею. Она тоже, о Спящие Духи, затекла. Не говоря уже про то, что бедра едва ли не окаменели. Сложно представить, что происходит с телами ученых Звездных магов, порой по десять часов проводящих за столом.
Разглядывая обгорелые стены одинокого каменного здания, в котором на полу, после уборки тел, все еще остались следы крови и пороха, Ардан размышлял… Нет, не о том, что ратуша так и не перевоплотится сперва громоздким зданием, затем, возможно, небольшим дворцом, а после — высоченным зданием, царапающим небо.
И даже не о том, сработает ли в принципе его самодельная, в самом прямом смысле — на коленке сооруженная, конструкция.
А о том, что, возможно, ему стоит побольше внимания уделять науке профессора Ковертского. Не всей алхимии, разумеется, потому что невозможно охватить вообще все сферы Звездного знания, а прикладной ее части. Если скрестить ту со знаниями об отварах Эан’Хане, то, может, у Арда получится создать Лей средство, способное избавить от этой ужасной боли и сухости в мышцах.