Матабар IV

Клеванский Кирилл Сергеевич

А еще расцветали цветы.

Весной и летом город, пусть ненадолго, на пару месяцев, местами превращался в сад. Особенно в Центральных районах, включая Тенд и Тендари.

На подоконниках фиолетовыми улыбками расцветали герани; в клумбах около скверов, розовыми и белоснежными вспышками зажигались бутоны гортензий; в садах, за кованными оградами, кокетливо подмигивали вишни; чуть грузно и неловко в своей напыщенности выглядели тяжелые бутоны малиновых пионов, склонившихся около витрин лавок и кафе; то и дело, куда не посмотри, увидишь букеты разноцветных анемонов,

похожих на простые ромашки герберов и маргариток, стеснительно прислонившихся к старшим сестрам.

И ветер, явившийся из далеких восточных земель, задиристо срывал лепестки и гнал те среди Лей-кабелей, устилая коврами крыши и откосы, украшая набережные и тротуары, засыпая лавки и навесы. Впервые, за долгое время, Арди чувствовал не то, как горло заволакивал густой, вязкий запах угля, селитры и топлива, а нечто родное. Пришедшее из тех мест, что не знали ни асфальта, ни писка клаксона, ни треска завед…

— Садись уже, — прикрикнул Милар, заводя трещащий двигатель.

Ардан открыл глаза, стряхнул со своей ковбойской шляпы разноцветные лепестки и забрался в автомобиль напарника. Тот, опустив ручной тормоз, со скрежетом вдавил педаль сцепления и, дернув ручку коробки передач, покатился вдоль проспекта.

* * *

— Больше не используй это свое искусство Эан’Хане, — несколько отстраненно, постукивая пальцами по кожаной оплетке рулевого колеса, произнес Милар.

Они стояли в заторе около моста Мучениц. На той стороне трамвай вышел из строя. Причем в самом неподходящем месте. Прямо на съезде на Кривоводный канал, из-за чего движение оказалось заблокировано в обе стороны.

Уже подъехали машины городских служб, включая пожарных и теперь ждали лошадей, чтобы протащить трамвай дальше по путям.

— Если не можешь быть уверен, что в сложной ситуации не повторится та же самая история, как сложилась в «Брюсе», то этим своим, — капитан неопределенно помахал рукой в воздухе. — Эан’Хане, господин маг, ты дел можешь натворить. И причем сам об этом даже не узнать. Как говориться — о тебе останется дурная слава, но ты об этом уже никому не расскажешь. Мертвые ведь не говорят.

Арди мог бы возразить, что с точки зрения Тазидахиана, в котором сквозь пальцы смотрели на Эл’аль’Зафирский Международный пакт Звездной магии, мертвые вполне себе говорили. При помощи некромантии.

Да, если смотреть с научной точки зрения, то Лей-энергия лишь запускала базовые химические реакции в мозгу и теле трупа, что создавало некую иллюзию «воскрешения мертвого» — это шло вразрез учению Светлоликого и Спящих Духов о душе и прочем. С другой же стороны — существа, созданные некромантией, не обладали свободой воли и разумом в широком понимании данных определений. Они все еще могли выполнять приказы и даже иметь некий простор в том, как именно они их выполняли, но, по сути, оставались биологической разновидностью сложных механизмов.

А с третьей… а с третьей стороны существовали вампиры…

Откуда это все знал Ардан?

Наверное, данный нюанс его не очень красил, но в последние несколько месяцев,

аккурат после инцидента с Лорловой, он несколько злоупотреблял своими возможностями дознавателя второй канцелярии. Надо ли уточнять, что Лиза, библиотекарь обычно занимавшаяся запросами Арди, уже устала спрашивать и уточнять точно ли Арду требуется та или иная, сугубо специализированная и очень… непростая литература.

— О чем задумался?

— О том, что, в целом, мертвецы могут говорить, — честно ответил Ардан, глядя на то, как стражи и пожарные разгоняют автомобили, чтобы грузовик с лошадьми мог въехать на заполненный проспект. — Скоро откроют подземные линии?

— Дальше первого дня Месяца Солнца тянуть уже не смогут, — проворчал Милар, искоса поглядывающий на Арда и пытающийся понять, иронизирует его напарник или нет. — Так что, думаю, ты прав.

— Я ведь еще даже не сказал, почему спрашиваю.

— Ну так, господин маг, я ведь все еще дознаватель первого ранга, — то ли с дружеской, не обидной насмешкой, то ли наоборот — с обидной насмешкой, парировал Милар. — Вполне логично предположить то, что ты сейчас предполагаешь.

Ардан слегка приподнял брови.

— Ты думаешь, господин маг, что кто бы ни стоял за Пауками, он или, скорее, они не верят в то, что у заговорщиков что-то получится, — Милар немного нервно крутил в пальцах сигарету, то и дело косясь в сторону зажигалки. — А значит вся затея строится вовсе не вокруг перемещения во времени, а вокруг масштабного теракта. Такого, чтобы потрясти всю Империю. И наша изначальная версия о подрыве на день открытия подземных линий трамвая, — капитан скривился, глядя на то, как неторопливо и не спеша прикрепляли трапы к грузовику, чтобы спустить лошадей. — о которых грезят уже все жители рабочих районов и Нового Города выигрывает в номинации на самый дерьмовый день в наших карьерах. Хотя твои полгода карьерой назвать сложно… что вдвойне обидно, Ард.

Лошадей наконец спустили и приступили к не менее длительному процессу. Начали выгружать местами потрескавшиеся ремни, пушистые веревки, давно требующие ремонта упряжки и начищенные до блеска, стальные крюки.

— Значит времени у нас до полуночи первого дня Солнца.

— Именно, — чуть скорбно кивнул Милар. — Меньше двух недель… И самое поганое, господин маг, что никто точно не знает на какой именно станции Император собирается устроить торжественное открытие.

— Почему поганое? — удивился Ардан. — Если бы знали, то именно там и можно было бы ожидать удара.

Все, как и учил Эргар — когда знаешь наперед где окажется твоя добыча, то именно там её и стереги. Нет смысла бегать по всем тропам в поисках ужина, если тебе доподлинно известно его местоположение.

— Именно! — вздернул палец Пнев. — Мы бы точно знали, что там и произойдет подрыв… или еще какая-то гадость. Но Полковник не даст нам даже заикнуться о том, чтобы использовать Императора в качестве подсадной утки. Даже если сам Император и согласится.

— Тем более, мы не можем быть уверены на сто процентов, что наша теория верна.