Мать Ученья
Шрифт:
Аланик тяжело вздохнул.
— Я уже сам не знаю, во что верить. Но я счел, что не помешает это сообщить. Если петли нет — эти сведения для вас бесполезны. Если же петля есть… Ну, тогда, похоже, ты и Зак — наша единственная надежда на благополучный исход.
И тут их нашла Имайя и отчитала Зориана за отсутствие гостеприимства — он не предложил Аланику ни еды, ни напитков. А вот чего он не ожидал — что хозяйка уговорит жреца присоединиться к обеду. Впрочем, потормошив Аланика, он выяснил, что воинствующий жрец был слишком занят проверкой их рассказа и со вчерашнего дня ничего не ел.
Имайя наслаждалась
— Что ты там говорил? — усмехнулась она. Риторический вопрос. Они оба прекрасно помнили его слова. — Что это «бесполезные условности», и что его это «очевидно» не интересует? Похоже, тебе еще есть чему поучиться у старшего поколения, а?
Зориан не препятствовал ее торжеству — ведь она, в конце концов, оказалась права. Так или иначе, Аланик зашел еще раз на следующий день — хотя обедать не стал (Зориан предлагал; Имайе было не в чем его упрекнуть) а предложил вдвоем навестить Лукава.
— Вы уверены, что нам не стоит взять с собой и Зака? — спросил Зориан, когда они отошли от дома Имайи.
— Я хочу обсудить перевертышей и первозданного, — сказал Аланик. — Как я понял, Заку нечего добавить — все, что он знает, он слышал от тебя. Не вижу причин беспокоить его. Или, думаешь, он обидится, что его не позвали?
Зориан задумался. Если бы они шли заниматься чем-то активным — той же охотой на монстров — тогда конечно. А так — Зак уже устал от разговоров с Ксвимом и Алаником и каждый раз жаловался на скуку. Он, вероятно, не станет возражать, если Зориан справится без него.
— Наверное, нет, — он покачал головой. — Я просто потом перескажу ему, о чем мы говорили.
— Хорошо. Тогда поспешим к границам города, чтобы телепортироваться к Лукаву, — сказал Аланик.
— Не обязательно, — с удовлетворенной улыбкой возразил Зориан. — Давайте просто найдем безлюдную аллею, и я телепортирую нас прямо из города. Телепортационный маяк давно уже мне не мешает.
Если Аланик и был удивлен, он ничем это не показал. Наверное, после обрушившихся на жреца откровений это уже мелочи. Они отыскали укромное место, и вскоре были у деревни, где жил Лукав.
По пути они успели поговорить — воинствующий жрец изложил ему свои соображения за последние дни. В основном — касающиеся освобождения первозданного из его пространственной темницы.
— Так вы считаете, что эта петля была запущена, чтобы предотвратить его освобождение? — уточнил Зориан. — Что же, ваша логика понятна. С одной стороны, и петля, и освобождение первозданного явно завязаны на парад планет — и то, что они происходят почти в одно время — не совпадение. С другой стороны, петля по каким-то причинам была запущена на месяц раньше срока. И каждый цикл завершается в момент освобождения. Наконец, если первозданный освобождается досрочно — цикл немедленно перезапускается.
— На мой взгляд, вывод очевиден, — заметил Аланик.
— Увы, когда дело касается петли, ничто не очевидно, — вздохнул Зориан.
— Как скажешь, — отозвался Аланик. — Мы почти пришли. Если не возражаешь, начну разговор я.
Как выяснилось, Аланик уже говорил с Лукавом на эту тему. Он рассказал другу то, что слышал от Зориана — в частности, что некая группировка пытается принести в жертву детей перевертышей, чтобы выпустить в мир первозданного — и спросил совета, как
Не то, чтобы Зориан смог многое разъяснить — он и сам не все понимал. Эссенция первозданного была тайной и для него.
— Не понимаю, зачем они убивают этих детей, — пожаловался Лукав. — Если эссенция первозданного — ключ к его темнице, то зачем им так много? Они могли бы… ну, не знаю, накапать немного крови?
— Мост, не ключ, — поправил Зориан. Сам он не очень понимал разницу, но Судомир произнес это так, словно различие было важно. — Вероятно, для ритуала им нужно как можно больше эссенции, вот они и высушивают жертв. Извлечения части жизненных сил недостаточно.
— Даже не будь это необходимо, они все равно убили бы их, — сказал Аланик. — В таких ритуалах не оставляют свидетелей.
В итоге Аланик так и не получил того, что хотел. Он хотел найти способ отыскать похищенных детей до ритуала, а заодно точное местоположения якоря темницы (объяснение Зориана — «где-то в Провале» — его явно не устраивало). Увы, все, что мог посоветовать Лукав — обратиться за помощью к местной диаспоре перевертышей.
Аланик уже вышел из дома алхимика, а вот Зориан задержался. Он хотел обсудить с Лукавом свою идею ускорить обучение с помощью зелий трансформации — превращаться в магических существ с особыми способностями, а потом использовать полученный опыт для развития собственных. Его особенно интересовали существа с развитым восприятием маны — потому что развитие собственного восприятия удручало. Ксвим утверждал, что темпы его развития «приемлемы», но у Зориана не было времени на всего лишь «приемлемое».
У Лукава были для него хорошая и плохая новость. Да, этот способ работал. Известное в узких кругах подспорье, не получившее широкого распространения из-за крайне высокой стоимости зелий. Впрочем, для него и Зака деньги проблемой не были. Вот только этих зелий не было в свободной продаже. Чтобы получить их, требовались хорошие связи — и множество лицензий. Особенно если речь идет о нужных ему количествах.
К счастью, Лукав прекрасно умел делать эти зелья и был не против помочь им. От Зориана требовалось лишь добыть нужное существо в достаточно целом виде и внести «умеренную плату» — и алхимик изготовит зелье-другое. Остатки же, не пригодившиеся для зелья, отойдут Лукаву.
У Зориана было чувство, что его бесстыдно разводят, но, в конце концов — это всего лишь деньги. Хорошо хоть, Лукав согласен по его просьбе нарушить закон. Хотя желание научиться готовить эти зелья самому и не зависеть от Лукава никуда не делось.
Во всяком случае, над этим стоит поразмыслить. Он сделал мысленную пометку на будущее и направился дальше.
Следующие пара дней выдались на удивление спокойными. Аланик и Ксвим согласились учить их дальше, перестав донимать расспросами. Эти двое явно и дальше поддерживали контакт, обсуждая петлю и захватчиков, но больше не делились выводами — и, кажется, что-то замышляли. Зориана это слегка беспокоило, но не настолько, чтобы потерять покой. Их разум был достаточно открыт для эмпатии — и он не ощущал враждебных намерений, направленных на него или Зака.