Мастодония
Шрифт:
– Мы тоже так думали, – сказал Бен, – но сегодня утром мне позвонили из «Сафари». Занервничали и попросили проверить, все ли в порядке. Мы с Эйзой съездили к месту охоты. Кстати, он и Райла тоже на проводе.
– Ну и как? Все нормально? – В голосе Кортни мелькнула тревожная нотка.
– Напротив, – ответил Бен, – экспедиция погибла. Все мертвы.
– Мертвы? Все?
– Выживших мы не нашли. Тел не считали, да их там и нет, одни кости остались. В общем, кошмар. Мы посмотрели-посмотрели да и уехали.
– Но как это – мертвы? Почему…
– Кортни, – сказал я, – на
– Не знал, что карнозавры охотятся стаями.
– Я тоже. И никто не знал. Но два-три ящера не оставили бы столько следов.
– Следов?
– И не только. Мы нашли скелет огромного карнозавра. Скорее всего, аллозавра, причем гораздо крупнее тирекса.
– Как вы сказали? Кости? Одни кости остались?
– Корт, это произошло довольно давно, – объяснил Бен. – В самом начале охоты. У падальщиков было достаточно времени, чтобы потрудиться над телами.
– Мы хотим знать, – добавила Райла, – как все это выглядит с юридической точки зрения и что нам делать дальше.
– С юридической точки зрения, – сказал Кортни после долгого молчания, – мы ни в чем не виноваты. Компания «Сафари» подписала отказ от претензий, и это касается каждой экспедиции. В контракте четко и ясно сказано, что мы ни за что не отвечаем. Если вопрос в том, могут ли нас засудить, – нет, не могут. Для этого нет оснований.
– Что насчет клиентов?
– То же самое. Вся ответственность лежит только на «Сафари». Думаю, клиенты тоже подписали отказ от претензий. Это стандартная процедура. Волноваться следует лишь за деловой имидж «Сафари». Не растеряют ли они клиентов, когда все всплывет? Каков будет удар по общественному мнению? Не вылезет ли какой-нибудь идиот с требованиями запретить охоту на динозавров? Кстати, не забывайте, что «Сафари» выплатила лишь половину суммы. Следующий транш через полгода, и его могут задержать или вообще не заплатить вторую половину.
– Все зависит от того, – сказал Бен, – как они отреагируют на новости.
– Эти люди – расчетливые бизнесмены, – напомнил Кортни. – Да, случилась трагедия, но такое бывает. В шахтах гибнут шахтеры, но это не повод остановить добычу угля. Но если охотники отменят бронь, а приток новых клиентов иссякнет, в «Сафари», конечно, напрягутся.
– Кто-то отыграет назад, – согласился Бен, – но далеко не все. Я знаю охотничью породу. Новости лишь добавят азарта: мол, там водится кто-то большой и опасный и пора его пристрелить. О таком трофее мечтает любой охотник.
– Хочется верить, что вы правы, – сказал Кортни, – потому что сделка с «Сафари» у нас первая и пока единственная. Ни черта не понимаю: мы рассчитывали, что к нам очередь будет стоять, но пока что никто не торопится. С другой стороны, мы волновались насчет налоговой, а эти парни тоже как воды в рот набрали.
– Может, просчитывают стратегию нападения? – предположил Бен.
– Может быть, – сказал Кортни.
– Что с киношниками? – спросила Райла. – Их-то погибшая экспедиция не отпугнет?
– Думаю, нет, – ответил Кортни. – Другие периоды менее опасны, чем меловой. Я прав, Эйза?
– В юрском тоже неприятно, – сообщил я. – Эти два периода самые худшие, но в каждой
– Главное, переговорить с «Сафари», – сказал Бен. – Могу им позвонить. Но решил сперва обсудить все с вами, а потом уже что-то предпринимать.
– Давайте лучше я позвоню, Бен. Я знаю их лучше, чем вы все. За исключением, пожалуй, Райлы. Что скажешь, Райла?
– Звони, – сказала Райла. – Такие новости лучше доносить через юриста.
– А если они захотят связаться с вами? Будете на месте?
– Я буду, – ответил Бен.
Ближе к вечеру Бену позвонили из «Сафари». Сказали, что пришлют на место эвакуационную группу, чтобы забрать останки.
Мы с Райлой вернулись в Мастодонию. По пути почти не разговаривали. Настроение у обоих было паршивое.
На ступеньках крыльца нас ждали Хирам и Бублик. Хирама распирало от новостей: он нашел Стоячего, а потом выследил Чешира и всласть наговорился с обоими. И мастодонт, и пришелец были рады видеть его, а Хирам рассказал им, каково это – лежать в больнице. Что касается Бублика, тот нашел сурка, загнал его в нору и попробовал выкопать. Хирам сделал ему выговор, и Бублику стало стыдно. На обед была яичница, но, пожурил нас Хирам, Бублик ее не жалует, и надо оставлять ему холодное жаркое.
После ужина мы с Райлой уселись в патио, а Бублик с Хирамом так вымотались, что ушли спать.
– Волнуюсь я, Эйза, – призналась Райла. – Нам перевели только половину средств, положенных по контракту, и деньги скоро закончатся. Мы выплатили Бену комиссионные от сделки, хотя он не имел к ней никакого отношения.
– Он заработал эти деньги, – заметил я. – Да, со сделкой он не связан, но пахал как проклятый.
– Я не жалуюсь. Только не подумай, что во мне алчность говорит, но если сложить все траты… Ограда – целое состояние, офис – тоже недешево, охранникам мы платим несколько сот в день. Нет, деньги пока есть, но быстро съедаются. Если «Сафари» выйдет из игры, а киношники надумают обождать, у нас будут проблемы.
– Никуда оно не денется, твое «Сафари», – сказал я. – Разве что притормозит, пока не уляжется волна. Но Бен прав. Чем опаснее ситуация, тем сильнее охотничий азарт. Насчет киношников не знаю, но у этих ребят сплошные доллары в глазах, так что они своего не упустят.
– И еще Кортни, – продолжила Райла. – Его услуги – дорогое удовольствие. Одному Богу известно, какой счет он нам выставит.
– Не беги впереди паровоза, – посоветовал я. – Все образуется.
– Ты, наверное, думаешь, что я жадная?
– Жадная? Ну, не знаю. Ты деловая женщина, не первый год в бизнесе…
– Дело не в бизнесе, – сказала она. – И не в жадности. Дело в благополучии, в чувстве безопасности. Женщине это надо сильнее, чем мужчине. Как правило, женщины обретают это чувство в семье, но семьи у меня нет, поэтому я нашла спокойствие в деньгах. Хочешь безопасности? Заработай побольше денег. Вот почему я так ухватилась за путешествия во времени, ведь перед нами открывались грандиозные возможности…
– Разве они куда-то делись, эти возможности?