Мастер Трав VIII

Мордорский Ваня

— Дед, он уходит!

— Вижу!

Грэм прыгнул прямо под щупальца. Отсек несколько, но это была лишь малая часть, а дальше он сначала просто-напросто швырнул топор в сердцевины мутанта, а затем молниеносно выхватил метательные кинжалы и пригвоздил остальные сердечники к стволу, не давая сбежать. Или очень затрудняя бегство.

Тварь взъярилась и щупальца захлестали беспорядочно во все стороны. Ей было больно.

— ЭЛИАС! Теперь ты!

Я уже бежал. Нужно было сделать только прыжок на уровень сердечников.

Все его щупальца резко дернулись в мою сторону. Десятки. Они летели на меня одновременно — у Виа не было шансов отбить всё. Помог Грэм.

Он схватил два крупных щупальца и дернул на себя. Я перебросил ему кинжал — он был мне больше не нужен. Грэм перехватил его и принялся кромсать лезущую ко мне тварь. Его она упорно игнорировала. Моя рука кровоточила, и оставалась самая малость — прикоснуться к твари.

Мой собственный душильник выбросил отростки навстречу очередному щупальцу.

Миг, прыжок — и я прорвался к стволу. С силой я впечатал ладонь в самый центр пульсирующей плоти и в тот же миг гигант застыл.

Абсолютно все щупальца, сколько их было замерли в воздухе, словно их резко выключили.

Грэма и Виа это, впрочем, не остановило. Они продолжили перерубать щупальца. И правильно — мало ли, вдруг я не справлюсь? Проще на всякий случай максимально ослабить тварь.

Я чувствовал как кровь против воли душильника уже впитывается в него. Эт именно благодаря ней мой Дар сработал, прорвав сопротивление симбионта. Кровь не дала мгновенной связи, как я ожидал, и не дала особого преимущества, потому что тварь была слишком сильна, но она позволила мне начать подчинение.

Я провалился внутрь.

И всё было по-другому. Непривычно. С Виа было понятное и просто слияние, с душильником тоже. С дубом — погружение в медленное древнее сознание, в котором я едва не растворился. А тут…тут был ком.

Я оказался внутри сознания, если это можно было так назвать, где пять воль были скручены в один пульсирующий, бьющийся, голодный узел. Они не были полностью объединены — скорее просто слиплись, случайно и беспорядочно. Возможно их было даже больше, но некоторые уже растворились. Сейчас каждая воля была со своими краями, со своими желаниями, но это давало одно — гигантскую, единую массу голода.

Время сразу изменило свой ход, растянулось. Я знал это ощущение, помнил с дуба. Тут, внутри, могли проходить мгновения, а снаружи минуты или часы. Или наоборот — тут могли проходить минуты, а снаружи — несколько секунд. Мне даже показалось, что в отношении душильника такой вариант вероятнее.

Я попытался надавить — так, как давил на обычных мутантов.

ПОДЧИНИСЬ.

Жестко, мощным ударом воли, пытаясь сломать сопротивление.

Не вышло. Моя воля растворилась в этом коме хаоса. Пять голодных воль, переплетенных в одну, сами обхватили меня и попытались атаковать со всех сторон.

ПРОЧЬ.

Это

их отпугнуло. Они чувствовали во мне силу, и помнили, что это я их создал.

Правда, ненадолго. Они еще чувствовали мою кровь — кровь Симбионта.

Просто душильники не сразу поняли что это и, словно обезумев, начали нападать на меня со всех сторон. Кусать своей волей. Вот только кусали они не только меня, но и друг друга.

Тут я и понял, что это мой шанс.

Не надо давить — надо разделять.

Я на какое-то время ушел в глухую защиту, отгородился, и пока у них не получалось пробить мою ментальную стену.

Я слушал каждую пульсацию: три мощные, одна подавляющая, и одна слабая, едва живая. Он даже не атаковал меня, — в этом хаосе я даже не заметил этого, — но он тоже был частью их силы, хотел он этого или нет.

Значит, мне нужно выдернуть самого слабого.

Я не стал давить, это бы его отпугнуло. Я позвал.

Ты один. Ты станешь главным. Ты будешь сильным. Ты их поглотишь, как они поглотили тебя.

Он не понимал слова, зато понимал образ огромного душильника, которым он станет.

Иди ко мне. Я дам тебе силу.

Слабая воля «пятого» отозвалась согласием. Глубоким, абсолютным согласием существа, которое слишком долго было на дне и которому впервые предложили подняться.

Я подхватил его, потянул к себе через тонкую нить, которую сам же протянул. И когда «пятый» оказался у меня на ладони — образно, конечно, потому что всё это было внутри, — я ощутил его как отдельную, маленькую мою волю.

Одну волю подчинить легко.

Минус один душильник. Теперь следующий.

Я мысленно повернулся к остальным четырем. Они даже не заметили потери — слишком увлеклись попыткой пробить мою защитную стену.

Я выбрал следующего, и тут было сложнее, потому что он не был слабым — он был наравне. Но я повторил трюк.

Ты не победишь. Иди ко мне и я отделю тебя. Ты будешь сам. Ты сожрешь самого большого, а потом всех их.

И представил, как он поглощает одну волю за другой.

И получишь Кровь.

И Кровь его соблазнила.

Минус два.

Вот теперь стало намного легче выдерживать их атаки. Что ж, скоро можно и самому перейти в наступление.

Каждая последующая воля сдавалась всё быстрее, потому что я уже мог давить и держать крепко своей волей.

И остался последний. Главный.

Этого было не соблазнить, его можно было подчинить только прямым ударом воли.

Я надавил всеми силами, — и моими, и теми четырьмя волями, которые уже были моими. Обманул ли я их?

Да, потому что я не собирался давать им уничтожать и сжирать друг друга. Мне нужно было только подчинение и я его получил. Они слишком ценны, чтобы дать им уничтожить друг друга. С ними можно провести много экспериментов, но для этого они должны оставаться собой.