Мастер снов
Шрифт:
Лифт остановился. Они вышли в холл, и Рендер снова повел ее.
Войдя в кабинет, он ткнул термостат, и по комнате заструился теплый воздух. Их пальто он повесил тут же, в кабинете, и выкати из гнезда Яйцо. Включив его в розетку, он начал превращать стол в контрольную панель.
– Как вы думаете, это долго продлится?
– спросила она, пробегая кончиками пальцев по гладким, холодным изгибам Яйца.
– Все, я имею в виду, полная адаптация к зрению.
Он задумался.
– Не имею представления. Пока не знаю. Мы начали очень хорошо, но еще очень многое нужно сделать.
Она задумчиво кивнула, подошла к столу и обследовала кнопки легкими, как десять перышек, пальцами.
– Осторожно! Не надавите ни на одну.
– Не буду. Как по-вашему, долго ли мне придется учиться оперировать ими?
– Учиться три месяца. Шесть, чтобы стать достаточно опытной для использования их на ком-то; и еще шесть - под постоянным наблюдением, прежде, чем вам можно будет доверить самостоятельную работу. Всего вместе - больше года.
– Ох-ох!
– она села в кресло.
Рендер коснулся сезонов, фаз дня и ночи, дыхания сельской местности и города, элементов, открыто бегущих по небу и всех танцующих сигналов, которыми он пользовался для построения миров. Он разбил час времени и попробовал примерно семь веков.
– О'кей, все готово.
Это произошло быстро и с минимумом советов со стороны Рендера. На секунду все стало серым. Затем мертвенно-белый туман. Затем он сам собой разошелся, как от порыва ветра, хотя Рендер не чувствовал ветра.
Он стоял рядом с ивой у озера, а Эйлин полускрывали ветви и решетки теней. Солнце клонилось к закату.
– Мы вернулись, - сказала она.
– Я все время боялась, что это так и не произойдет, но я снова вижу все и вспоминаю.
– Хорошо, - сказал он.
– Посмотрите на себя.
Она посмотрела в озеро.
– Я не изменилась.
– Нет.
– А вы изменились, - продолжала она, глядя на него.
– Вы стали выше, и есть какая-то разница...
– Нет, - ответил он.
– Значит, я ошиблась, - быстро сказала она.
– Я еще не все понимаю, что вижу.
– Ясно.
– Что мы будем делать?
– Смотрите.
На ровной дороге она увидела кар. Он шел издалека, прыгал по горам, жужжал у подножия холмов, кружился по прогалинам и расцвечивал их голосом в серое и серебро синхронизированной силы, и озеро дрожало от звуков. Кар остановился в сотне футов за кустарником; это был С-7.
– Пошли со мной, - сказал Рендер, взяв Эйлин за руку.
– Поедем.
Они прошли меж деревьев, обогнули последний куст. Она дотронулась до гладкого кокона, до его антенны, до окон - и окна сразу просветлели. Она посмотрела через них внутрь кара и кивнула.
– Это ваш Спиннер.
– Да.
– Он открыл дверцу.
– Садитесь. Мы возвращаемся в клуб. Сейчас самое время. Воспоминания свежи и будут в меру приятны или нейтральны.
– Приятны, - сказала она, садясь в машину.
Он захлопнул дверцу, обогнул кар и сел. Она смотрела, как он набирает воображаемые координаты. Кар прыгнул вперед и ровным ходом пошел мимо деревьев. Рендер чувствовал возрастающее напряжение, поэтому не менял сценария. Эйлин поворачивалась на вращающемся сиденье и осматривала внутренность
– Спасибо, - сказала она.
– Мне вдруг стало слишком много видения все несется мимо, как...
– Понятно, - сказал Рендер, поддерживая ощущение движения.
– Я так и предполагал. Но вы становитесь выносливее. Теперь расслабьтесь, - добавил он через минуту, и где-то была нажата кнопка.
Эйлин расслабилась, и они ехали все дальше и дальше. Наконец, кар замедлил ход, и Рендер сказал:
– А теперь один непродолжительный взгляд в окно.
Он пустил в ход все стимуляторы, которые способствовали удовольствию и расслаблению, и выстроил вокруг кара город. Она смотрела сквозь просветленные окна на профили башен и монолитные блоки жилищ, затем увидела три кафетерия, дворец развлечений, аптеку, медицинский центр из желтого кирпича с алюминиевыми кадуцеями над аркой, сплошь застекленную школу, сейчас пустую, еще аптеку и множество каров, припаркованных или несущихся мимо, и людей, входящих и выходящих, идущих мимо домов, садящихся и вылезающих из каров; и было лето, и предзакатный цвет фильтровался на цвета города и одежды людей, идущих по бульвару или стоящих на террасах и балконах, разговаривающих на улице, женщину с пуделем, ракеты, сновавшие высоко в небе.
Затем мир исчез. Рендер поддерживал абсолютный мрак, приглушил все ощущения, кроме чувства движения.
Через некоторое время появился тусклый свет; они все еще сидели в Спиннере, окна снова стали непрозрачными.
– Боже!
– сказала она.
– Мир так наполнен! Я в самом деле видела все это?
– Я не хотел дойти до этого сегодня, но вы хотели. Похоже, что вы были готовы.
– Да, - сказала она, и окна вновь просветлели. Она быстро повернулась.
– Все исчезло, - сказал он.
– Я только хотел, чтобы вы бегло взглянули.
Она смотрела. Снаружи теперь было темно, и они ехали по мосту. Двигались они медленно. Других машин не было. Под ними была плоскость, а в небе множество звезд; они освещали дышащую воду, уходящую под мост. Косые подпоры моста спокойно проходили мимо.
– Вы это сделали, и я вам очень благодарна, - сказала она.
– Кто же вы?
Видимо он хотел, чтобы она спросила об этом.
– Я Рендер.
– Он засмеялся.
Они продолжали путь по темному, пустому теперь городу и, наконец, подъехали к клубу, в большой паркинг-купол. Там он тщательно исследовал все ее ощущения, готовый убрать мир в нужный момент, но этого не потребовалось.
Они вышли из кара и пошли в клуб, который он решил не переполнять людьми. Они сели за свой столик недалеко от бара в маленькой комнате с комплектом доспехов рядом и заказали ту же еду, что и раньше.
– Нет, - сказал он, оглядев себя, - это не мое.
Доспехи снова оказались рядом со столом, а Рендер - в своем сером костюме с черным галстуком и серебряным зажимом из трех лепестков.
Оба засмеялись.
– Я не тот тип, чтобы носить жестяной костюм, и хотел бы, чтобы вы перестали видеть меня в нем.