Мастер путей. Часть 4
Шрифт:
На небольшом отдалении, чтоб не мешать пирующим, но и самим иметь простор для действий, расположился целый натуральный, мать его, оркестр. Что-то струнное, что-то духовое. Хрестоматийная гармонь записалась даже: её я узнаю даже без музыкального образования. Несколько человек под управлением немолодого дирижёра готовились вдарить рок в этой дыре, освистав присутствовавших частушками. Возможно, даже матерными.
Приближение нашей небольшой, но довольно значимой процессии сыграло похлеще зычного окрика дежурного по части. Разговоры начали стремительно затихать, а стоявшие на ногах гости принялись чинно, без толкотни, расходиться по местам. Уж не знаю, были ли они
Ветрана легко и ненавязчиво потянула меня за руку, нежно и незаметно для окружающих подводя к нашим с ней местам. Наследница рода вела себя столь артистично, что даже я подумал, будто сам веду её под руку, а не она указывает мне, где сесть.
За время нашего отсутствия на заднем дворе столы успели нагрузить по самое не могу. И столовые приборы, посеребрённые или серебряные, и еда, и питьё…
Наши места оказались во главе П-образного стола. В случайном, казалось бы, порядке его возглавляла чета Морозовых. Одесную оной расположились Великий Архимаг Путей Берислав, действительный тайный советник первого класса Бериславская и чета её родителей, светлейшего князя и княгини Бериславских. Ошуюю же заняли места я, держащаяся подле меня Ветрана, рядом с ней старалась быть Милослава, прикрывали молодых наследниц Анастасия и Екатерина.
Властислав встал за своим местом. Тут же на заднем дворе воцарилась тишина, хотя и без того мыло молчаливо. Кажется, даже вода в пруду приготовилась слушать, что скажет князь.
А сказал он, что называется, «базу».
— Бог в помощь, люд честной! — вроде бы, и сказал обычным голосом, не крикнул, а всё равно звуки донеслись, по-моему, аж до дома, если не до ворот.
Вот, что значит настоящий командный голос.
— И здравия желаю служивым! Коих, к превеликой радости, присутствует. Мы счастливы приветствовать вас сегодня на этом празднике, вне всякого сомнения, жизни. Празднике, повод для которого столь же скорбен, сколь и весел. Думаю, ни для кого из присутствующих не осталось тайной, что наши земли и люди в очередной раз подверглись покушению. Это случалось встарь, это случилось и ныне. И буду донельзя изумлён, ежели этого не случится впредь.
По столам прошлась едва слышная волна шёпота. Гости были солидарны с хозяином мероприятия. Видимо, в этом мире подобные нападения столь же обыденная вещь, как у нас «забитая» «стрелка».
— Дважды за день случились ущемления! — громко продолжил Морозов. — В-первых, напавшие не погнушались ничем, что могло бы воззвать к здравому смыслу и остудить разгорячённые жаждой наживы головы. Напали на нашу старшую дочь, светлейшую княжну Ветрану.
Столы зашлись низким гулом осуждения, будто бы завёлся улей шершней. Народ возроптал, но перебивать Морозова не посмел. Тот продолжил свою речь.
— Вторым, в тот же день, куда большие силы атаковали наш родовой дом. Дом, где укрывались женщины и младые дети. Дом, который нам пришлось оборонять с оружием в руках и стоять с ним, отваживая неприятеля. И, быть может, сей бы день так и остался рядовым по чину, ежели б не единое обстоятельство. Впервые на моей памяти нападение на род завершилось столь оглушительным провалом! Никто из жертв гнусного посягательства не был ранен или умерщвлён!
Гул поднялся уже намного громче и одобрительные. С некоторых мест проскакивали даже нотки удивления.
— Бесспорно, заслуга гвардейцев велика, — констатировал Властислав. — Как велика заслуга юных дев, сподвигнувшихся подсоблять светлейшей
Морозов простёр руки в стороны, будто бы пытался объять необъятное, или указывал на нас с Алиной.
— Сегодня мы, а, надеюсь, что вместе с нами и вы, воздаём хвалу и благодарность людям, волею случая оказавшимся подле страждущих и без колебаний принявшим судьбоносные решения! Действительный тайный советник первого класса Бериславская Алина Святогоровна! И её протеже, Мастеров Александр Александрович!
Гости разразились неприкрытым гулом одобрения, начавшим переходить в гвалт, но всё ещё достаточно аккуратно, чтоб не перебивать хозяина имения.
— Сразив недруга, посягнувшего на жизни светлейшей княжны и её сближниц, наши дорогие гости не остановились на достигнутом. Дали срочную телеграмму, и, оставив свои заботы, прибыли самолично, дабы отвести удар от отчего дома спасённой. Я бы сам не поверил бы случившемуся, если бы не упорные факты! Больше трёх десятков умерщвлённых супостатов только лишь на счету гостей, что сегодня делят с нами стол!
«Ловить на себе откровенно пялящиеся взгляды так себе ощущения», — подумалось мне.
А именно этим заниматься и приходилось, изображая из себя камуфлированный автомат, к ружью приставленный, которого за полусогнутый локоть держала ручка Ветраны. Со старательно напущенным покер-фейсом я краем глаза наблюдал, как мою тушу с недоверием, оторопью, изумлением, одобрением и подозрением оглядывает всяк, кто хоть немного понимает в местном устройстве и «боёвке».
Ну, да. Согласен. Три десятка человек «фрагов» — многовато «двухсотых» для одного наёмника. По крайней мере, за раз. В особенности, если учесть вводную со слов хозяина мероприятия, будто оные же три десятка с гаком не смогли сладить с одной-единственной наследницей и её подружками… Чую, придётся дать ряд разъясняющих интервью. Немые вопросы в мою сторону летят уже сейчас.
— Будто бы этого оказалось мало! — видимо, Морозов решил добить гостей окончательно. — Мой дорогой гость, не на пустом месте наречённый другом семьи, взвалил на себя крест оберегания и защитил жизнь Ветраны ещё раз. Многие, вероятно, уже слышали про в высшей мере странное нападение айна на учебный городок Императорской Академии. Абсолютно убедительные и не подложные факты присуждают Александру Александровичу победу над зверем в противостоянии «один на один»!
Удивление в адрес этого самого Александра Александровича, начавшее пропитывать воздух, можно было осязать практически всеми фибрами души. По всей видимости, эти самые айны тут считались за каких-то совсем уж бессмертных тварей, которым лучше не глаза не попадаться. Иначе я ничем не могу объяснить, как устремившиеся на нас взоры гостей стали наполняться ничем не прикрытым шоком.
— Но на этом деяния друга не окончились! — припечатал Властислав. — Будучи не в силах вынести пустую хулу и публичные оскорбления в адрес Ветраны, Александр Александрович вступился за её честь и достоинство, прилюдно казнив обидчика смертью! И по итогам столь внушительного для шапочного знакомства перечня свершений Александр Александрович не то, что счёта не выставил, но и отказался от любой материальной благодарности, посчитав сию за выкуп бесценных жизней. Так неужто отец, доживший до выданья старшей дочери, не может позволить себе возликовать обретению столь надёжного друга семьи?!