Мастер перекрёстков
Шрифт:
— Врёшь! — Вырвалось у неё.
— Зачем? — равнодушно ответил парень. — Сама посуди, зачем мне врать? Нормальные такие оборотни, их в этом лесу много.
Когда напряжение спало, девушка почувствовала боль в раненой ноге. Ноющая, надоедливая, выматывающая боль. Патита потёрла рваные края раны. Паренёк заметил это движение и поинтересовался:
— Что там с тобой такое?
— Нога болит. — Призналась Патита. — Пока эти оборотни меня преследовали, я и не замечала ничего, а сейчас больно.
Незнакомец присел рядом и стал разглядывать рану. Лицо у него при этом было серьёзное и сосредоточенное. Патита
— Ну, чего ты смотришь, темно ведь. Рана, как рана. Ничего, заживёт.
Паренёк нахмурился и строго заявил:
— Воспаление там. Надо обработать рану, иначе загноится.
Княжна отмахнулась от него, какое сейчас ночью, в лесу может быть лечение. Скорчив печальную мину, она жалобно попросила:
— Слушай, ты бы проводил меня домой, а? Мой папа тебя отблагодарит, серьёзно, отблагодарит.
— Меня? Меня отблагодарит? — Изумился юноша. — Смешно.
— А чего тут смешного, — растерялась Патита. — Мой папа очень важный человек. Ты знаешь, кто он?
— А мне без разницы. Ладно, поднимайся, пойдём, я, так и быть, провожу тебя домой. Дай руку.
Патита протянула ему навстречу руку и вдруг откуда-то сверху раздался резкий окрик:
— Не сметь!
— Кто здесь? — Спросил незнакомец удивлённо. — Где ты? Покажись!
Княжна старательно высматривала того, кто прятался где-то в кронах деревьев. Листва зашелестела и с дерева срыгнула женщина, высокая стройная, рыжая, как осень. Она повернулась к Княжне и строгим голосом заявила:
— Никогда, Патита, никогда ничего не давай хрону!
Глаза юноши заволокла радужная плёнка, лицо стало злым и слишком взрослым для его возраста. Вот, только что здесь стоял ровесник Патиты, а теперь на его месте оказался кто-то другой. Казалось бы, ничего не изменилось, всё те же светлые волосы, всё те же яркие губы, ни морщин, ни седины, вот только что-то такое появилось во взгляде, в плотно сжатых губах…
— Хрон? — Спросила Княжна испуганно. — Как хрон?
— Ты бы представился девушке, а, Торний? Видишь ли, Патита, этот милый молодой человек никто иной, как Великий Магистр Дома Воздуха Торний. Он хрон. А хронам нельзя ничего давать. Ничего! Ни вещи, ни руки, ни даже совета.
— Почему? — поднимаясь с земли, спросила Княжна. Она старалась не смотреть в эти странные, затянутые радужной плёнкой глаза. Теперь юноша уже не казался ей таким уж милым. — И кто вы такая?
Рыжеволосая женщина отряхнулась, подошла к Торнию и спросила его тихо:
— А ведь ты знаешь кто я, верно?
Великий Магистр Дома Воздуха сощурился и сказал зло, словно выплюнул:
— Лиса! Мне ли тебя не знать, последняя ведьма Пятого Дома?
Лиса рассмеялась.
— Последняя? Не обольщайся, Торний, я не последняя!
Хрон нахмурился. Патита с ужасом наблюдала за тем, как по его рукам, словно тоненькие ручейки, стекают молнии и капают на траву, сжигая её дотла. А вокруг повисла такая гнетущая тишина, как будто вот-вот произойдёт какая-то чудовищная катастрофа. Даже комары перестали назойливо звенеть.
— Торний, а ведь когда-то ты был моим женихом, — сказала рыжая ведьма насмешливо, — но тогда ты ещё не был Великим Магистром. Ну и как оно? Бремя власти к земле тебя не гнёт?
Её слова почему-то не разозлили, а напротив, успокоили Магистра. Он вздохнул и тяжело, как старик, опустился
Лиса подошла к Торнию и, наклонившись почти к самому его лицу, сказала:
— Так как тебе теперь живётся, Великий Магистр Дома Воздуха? Думаешь, что я не знаю, что людей на мою семью натравил ты? Не забывай, хрон, что я тоже ведьма и не сама я слабая. Знаешь, что самое обидное? А ведь я тебя любила. Только тогда бы был обычным пареньком. Ты боялся, что связь с ведьмой Пятого Дома закроет тебе путь наверх и решил таким образом себя обезопасить? Зачем? Мог бы просто попросить меня и я никому ничего не сказала бы.
Магистр отвёл глаза. Давняя история, давно пора бы уже всё забыть, а вот душа болит так, как будто всё это случилось только вчера. Как признаться женщине, которую когда-то любил в том, в чём даже себе самому не хочется признаваться? Но Лису не обмануть, она видит его насквозь и Торний шёпотом признался:
— Лиса, я боялся, что потом ты станешь меня шантажировать в отместку за то, что я тебя отверг. Вы женщины народ мстительный, особенно в вопросах любви.
Рыжая ведьма горько рассмеялась. Вся жизнь пролетела перед её глазами. Сердце сжалось от тоски и разочарования. Ведьме трудно было признаться себе, что все эти годы она продолжала любить этого человека. Даже после того, как узнала, в кого он превратился, она не могла изгнать его из своего сердца и упорно не желала верить в очевидные вещи. Теперь она лишилась даже этого самообмана. Торний действительно её предал и не только её, но и всю её семью.
— Ты уже тогда решил, что станешь Магистром, да? Зачем тебе это? Неужели эта призрачная власть так дорога? Ты не имеешь права заводить семью, с тобой рядом нет ни одного родного человека. Кто тебя любит. Торний?
Эти двое совершенно забыли о Патите, а девушка слушала их, затаив дыхание. Она даже не подозревала, какие страсти могут бушевать в душах этих могущественных людей. Великие Магистры всегда казались ей какими-то запредельными, почти сказочными существами. А оказывается, они тоже любят, страдают, предают, как самые обычные люди! Княжна не сводила глаз с Великого Магистра.
— Торний, что ты имеешь? — Рыжая ведьма печально усмехнулась. — Ведь даже между собой вы никак не можете разобраться. Юагор постоянно бодается с Кристалином, тебе вообще никто не доверяет. Скажи, оно того стоит?
Торний опустил глаза. Ему надоело оправдываться, но Лиса не утратила свою власть над ним, даже спустя годы.
— Всё верно, — сказал он, — вода и огонь плохо ладят друг с другом, а воздух — слишком ненадёжная опора. Почему ты ушла на болота? — Спросил он неожиданно.
— Потому, что там вы меня не сможете достать, — ответила Лиса с вызовом. — Ты ведь знаешь, что это за место? Это место Силы Пятого Дома! когда-то болота не были столь обширными и на их месте стоял замок Мистерия. Знаешь, что осталось от этого замка?