Мастер печали
Шрифт:
И Люмея пошла к Одару, и поведала, что Кеос поражен скверной Разрушителя, и упросила Одара вместе с ней второй раз навестить брата.
Так, впервые с кануна первого Регалея, боги вновь собрались вместе. Порешили они, что виной всему скверна Маяхлая, и сказал Одар Кеосу разрушить всех големов, даже тех, что сотворены были из чистого т’расанга. Согласился Кеос, хоть сердце его и разрывалось от горя, и обещал, что разрушит свои создания. Тогда потребовал Одар, чтобы бог т’расанга отдал ему свой молот, ибо страшился Одар существ, рожденных рукою брата, и жаждал получить
И Кеос оскорбился, ибо брат не отдал должное его добродетели. Воистину, готов он был разрушить все, что создал с великим трудом и любовью, но невыносима оказалась ему даже мысль о том, чтобы оставить свой молот. Помнил Кеос, как обошлись с ним брат и сестра в день Регалея, и ни за что не уступил бы силу своего молота ни ему, ни ей.
Так во второй раз ослушался Кеос брата и разозлился на него. Тогда Люмея взмолилась, чтобы он смягчил свой нрав; обняла его и заплакала, призывая забыть об упрямстве и ненависти, но не тронули Кеоса слова сестры.
И увидел Одар, что брат его ожесточился и глух к мольбам, и рассудил так, что это скверна Маяхлая отравляет его разум.
Тогда поднял он посох и поразил руку, укушенную демоном. Длань Кеоса разбилась на тысячи тысяч кусков, а пальцы сломались пополам и упали на землю.
Восстание Фьольдара. Из Книги Терры, найденной в руинах Спеур Дун. Перевел Содар Вейр
Глава 23
Служба закончилась, и прихожане начали расходиться по домам. Древние остались сидеть на своих местах, молча взирая на Тосана. Анневу тоже не терпелось услышать мнение старейшего.
Тосан, скрестив руки на груди, поглаживал свою аккуратную бородку. Когда последние прихожане покинули часовню, он что-то шепнул Маюн. Девушка кивнула, встала со скамьи и направилась к выходу. Дождавшись, когда фигурка дочери растворится в ночи, Тосан произнес, сверля Содара колючим взглядом:
– Благодарю, брат Содар. – Голос его звучал совершенно обыденно. – Вы прочли нам интересную историю. Утерянные терранские летописи и ваш достойный перевод… все это крайне занимательно.
Содар поклонился:
– Вы слишком добры, старейший Тосан.
– Надеюсь, за мою доброту вы отплатите снисходительностью. – Тосан встал. – Жду вас в своем рабочем зале. Вместе с рукописью и переводом.
– Я… как пожелаете, старейший Тосан. – Содар снова поклонился. – Позвольте лишь переодеться и взять все необходимое.
Тосан кивнул. Он повернулся к мастерам и, обращаясь к Джерику и Дорсталу, приказал:
– А вы проследите, чтобы брат Содар и служитель Аннев не задерживались.
Несколько минут спустя все четверо стояли перед кабинетом Тосана. Дверь им открыл мастер расчетов.
– Старейший Тосан ждет вас в зале для запретного чтения. Древний Дорстал, вы свободны.
«Зал для запретного чтения? – удивился про себя Аннев, глядя вслед удаляющемуся Дорсталу. – Интересно, что это значит?» И поспешил за Карбадом, Джериком и Содаром.
Пока они собирались,
– Зачем он нас позвал? – прошептал Аннев.
– Рукопись, – шепнул в ответ Содар. – Он недоволен.
– Но я-то ему зачем?
Содар пожал плечами. Некоторое время они шагали молча.
– Кажется, ты не особо волнуешься, – не выдержал Аннев.
Старик чуть повернул голову, и Аннев увидел, что он улыбается.
– Да я в ужасе, мальчик. Но я готов. Я долго ждал этого разговора – ждал с надеждой.
«Почему с надеждой?» – уже собирался спросить Аннев, но испугался, что древний Джерик, который тоже замедлил шаг и почти поравнялся с ними, сможет их услышать.
Длинный извилистый коридор закончился узкой винтовой лестницей, вырубленной в стене. Аннев с недоумением отметил, что никогда не видел этого прохода: по-видимому, просто не обращал внимания, ведь эта часть коридора была почти не освещена. Карбад, держа над головой лампу, повел их вниз, и вскоре они достигли подножия лестницы, где увидели железную дверь. Мастер расчетов передал лампу Джерику, извлек из складок мантии кольцо с ключами и открыл дверь.
– Входите.
Древний Джерик отдал лампу Карбаду и шагнул внутрь с уверенностью человека, который неоднократно здесь бывал. Что же касается Содара, священник слегка замешкался. Аннев видел его лицо в подрагивающем свете лампы: замешательство Содара длилось всего несколько секунд, но Анневу хватило этих мгновений, чтобы понять: старик встревожен как никогда. Однако вот он переступил порог, и Аннев последовал за ним. Карбад, оставшийся снаружи, закрыл дверь.
Аннев осмотрелся. Комнату освещала лишь масляная лампа, горевшая на небольшом столике у дальней стены. Все остальное пространство занимали шкафы с книгами.
«Это же библиотека», – догадался Аннев.
Маленькая, идеально чистая библиотека. Аннев втянул носом сухой воздух, приготовившись к неприятному запаху старой кожи и истлевшего пергамента, – и удивился, почуяв восхитительную сладость.
– Пьянит, не правда ли?
Из-за стеллажей выступил Тосан. В одной руке он держал лампу, в другой – стопку тонких книг. Он поднес их к носу и понюхал кожаные корешки.
– В запахе старых книг есть нечто пленительное – в нем слышатся ноты миндаля… и шоколада. Вы пробовали когда-нибудь шоколад, древний Джерик?
– Нет.
– А ты, Содар?
– Много лет назад, – ответил, помедлив, священник.
– Что ж, в следующий раз, когда пошлем Дюварека в Квири, попрошу его, чтобы захватил нам немного шоколада.
Джерик кивнул, Содар учтиво поклонился. Тосан дал знак следовать за ним, и они направились к столику.
– В моем кабинете нет необходимых книг, поэтому я решил, что будет уместно встретиться здесь. – Тосан поставил лампу на стол и положил книги. – К тому же здесь так изумительно пахнет.