Мастер печали
Шрифт:
– От этой копии вам не будет ровным счетом никакой пользы.
Некоторое время Тосан молча изучал лицо старика, потом перевел взгляд на рукопись:
– Ты действительно считаешь, что Оракул не канул в небытие? Что он все еще где-то там, в Одарнее, ожидает того, кто окажется его достоин?
Старик пожал плечами:
– Исходя из того, что мне удалось понять из рукописи… да, Оракул по-прежнему сокрыт где-то в пустыне.
– Сокрыт? То есть не утерян и не украден?
Содар качнул головой. Тосан недоверчиво хмыкнул.
– Объяснись, – потребовал древний.
Содар
– Рыцари Гальциона были…
– Еретиками! – оборвал его Тосан.
Священник улыбнулся:
– Это общеизвестно. И все же именно они охраняли Оракул на протяжении третьего и четвертого веков.
Тосан вопросительно взглянул на Джерика, ожидая подтверждения, и тот нехотя кивнул.
– Однако мало кто знает, – продолжил Содар, – что в пятый век, когда была разрушена Небесная Цитадель, Оракул исчез. С тех пор религиозные фанатики и охотники за сокровищами не прекращают его поиски, но удача еще никому не улыбнулась. В рукописи изложено, как вместилище было перенесено в Одарнейскую пустыню и спрятано там, но эта часть особенно трудна для перевода.
Тосан прищурился, размышляя над его словами. Потом облизнул губы.
– Если мы снарядим экспедицию и найдем Оракул… что тогда?
– Следует запереть его в Хранилище вместе с рукописью. Этот артефакт обладает невероятной мощью. Возможность получать ответы, даже не задавая вопросы… – Содар покачал головой. – Боюсь даже представить, что будет, если он попадет не в те руки.
– Слишком узко мыслишь, брат Содар. Оракул был создан Одаром для того, чтобы приносить пользу людям. Если бы им завладела Академия, возвращать артефакты стало бы в тысячу раз проще. Оракул открывал бы нам не только то, где следует их искать, – но и каким образом заполучить.
Старик удивленно вскинул кустистые брови, словно подобное никогда не приходило ему в голову, однако Аннев знал: все происходит в точности так, как Содар того ожидал.
– Об этом я не подумал, но вы правы. Кое-где в рукописи подобное свойство Оракула действительно упоминается.
Тосан кивнул и обратился к Джерику:
– Ступайте к Нараху: скажите, пусть принесет в мой кабинет все записи об Оракуле, имеющиеся в Хранилище. Еще нужна карта древней Одарнеи. Потом возвращайтесь сюда и найдите мне об Оракуле все, что сможете.
Джерик молча взял лампу и вышел. Тосан повернулся к Содару:
– Сколько тебе нужно времени, чтобы закончить перевод?
Священник, казалось, тщательно обдумывает вопрос.
– Несколько недель. Возможно, месяц. Главная трудность в том, что йомадское рисуночное письмо оставляет обширное поле для толкования, и в особенности при переводе на даритский. Стоит мне допустить ошибку – и от экспедиции не будет никакого прока… – Он повел плечами. – Я могу определить область, но опять-таки в зависимости от ее местоположения рисунки могут иметь разную трактовку. Однако я туда отправиться не смогу – я должен находиться здесь, со своей паствой. – Он постучал пальцем по подбородку. – Возглавить экспедицию могли бы вы, но у вас и без того полно забот, к тому же расшифровка
Наступила тишина. По напряженному лицу старейшего можно было сказать наверняка, что он взвешивает каждое сказанное священником слово.
– Пойдешь ты, – решил он наконец. – В сопровождении кого-нибудь из мастеров.
Содар нахмурился, но Аннев не сомневался: старик достиг своей цели.
– Но мои прихожане…
– Никуда не денутся.
Содар погладил бороду.
– Мне потребуется помощник – на случай если не смогу поспевать за вашими резвыми мастерами. Вдобавок нужен человек, знакомый с местностью не понаслышке. Кто-нибудь из Шаенбалу там бывал?
– На северо-западе Одарнеи?
Содар кивнул.
– Севернее Квири мы аватаров не посылаем, да к тому же это все равно северо-восток… – Он замолк, погрузившись в размышления. – Погоди, кажется, кузнец родом из тех мест?
Священник что-то задумчиво промычал про себя.
– Шраон из Иннистиула, это еще севернее… думаю, да, он подойдет.
– Тогда отправитесь вдвоем, – подытожил Тосан. – Рукопись останется в Академии. А сейчас ступай за мастером Карбадом.
Содар поклонился и спросил, взглянув на Аннева:
– Пойдет ли с нами мой помощник?
– С какой стати? Айнневог – служитель Академии, его место здесь.
Содар приподнял седую бровь, однако свои возражения решил оставить при себе и лишь произнес:
– Как пожелаете. Я же вернусь в часовню и займусь переводом.
– Постарайся закончить как можно быстрее. Аннев, останься.
Содар развернулся и, прошептав Анневу: «Будь осторожен», направился к выходу.
Когда дверь за стариком захлопнулась, Тосан взял со стола стопку книг и рукопись и подал Анневу лампу.
– Проводите меня до моих покоев, служитель Айнневог. Поговорим по дороге.
Глава 24
Они друг за другом поднялись по лестнице – Аннев с лампой впереди, Тосан за ним. Выйдя из ниши в коридор, они направились в покои древнего. Древний, казалось, никуда не торопится.
– Вижу, ты надел перчатку моей дочери, – нарушил он наконец их молчание.
На мгновение Аннев перестал дышать. Он все знает. Ну конечно же, он все знает!
Зря он решил надеть перчатку на службу, а ведь Содар его отговаривал! Но Анневу так хотелось сделать Маюн приятное, что он забыл о всякой осторожности, понадеявшись, что Тосан ничего не заметит. А теперь ему придется расхлебывать последствия собственной гордости и глупости.
– Да. Маюн мне ее подарила.
– На Регалей?
– Просто так, – солгал Аннев, памятуя о нелюбви Тосана к обмену праздничными дарами.
Тосан вздохнул:
– Она по-прежнему проявляет к тебе интерес, и это меня расстраивает. Как и то, что ты всячески его поощряешь. А ведь я тебя предупреждал. Она не для тебя, Айнневог. Но сейчас не об этом. Я хочу обсудить с тобой завтрашнее Испытание.
– Испытание суда? – удивился Аннев. – Почему?
Древний, словно задумавшись, зашагал еще медленнее.