Мастер печали

Колл Джастин

Аннев мотнул головой, чувствуя, как нутро свело судорогой от ужаса.

«Как они могли проникнуть в деревню? – лихорадочно думал он. – Неужели проследили за мной? Но Содар говорил, деревня нас защищает…»

– Мастера еще хоть как-то отбиваются, но деревенских просто рвут на части!

– Созови всех в Академию. Мы запрем…

– Но эти твари уже в Академии! – истерично завопил Карбад.

– Что? – ошеломленно переспросил Тосан.

Тут рядом с Карбадом возник Нарах. В иной ситуации его тщедушная фигура в пузырящейся ночной рубашке не по размеру

вызвала бы смех.

– Что это за шум? – недовольно произнес мастер тайн, выглядывая из-за спины Карбада. – Неужто сын Кеоса сбежал?

Тосан его словно не заметил.

– Мастер Карбад, найдите Маюн, удостоверьтесь, что она в безопасности. Вам все понятно?

– А сами вы куда, старейший?

– Нужно кончать с этим, и побыстрее, – с мрачной решимостью заявил Тосан.

Карбад что есть духу бросился обратно, а древний повернулся к Кентону.

– Мастер Кентон, охраняйте камеру. Если кеокум попытается вырваться на свободу – прикончите его на месте.

– Слушаюсь, старейший Тосан.

– Мастер Нарах, нам потребуется пламя Кеоса.

– Жезл пламени Кеоса? – Сморщенное лицо Нараха вытянулось. – Вы собираетесь крушить демонов их же магией? Дурная затея, скажу я вам. И потом, это темный жезл, использовать его может лишь кеокум.

– Жезл, Нарах! – заорал на него Тосан. – Сейчас же!

Мастер тайн попятился от него, быстро кивая.

– Сию минуту, старейший Тосан, – пробормотал он.

И бегом пустился по коридору. Тосан, бросив на Аннева полный ненависти взгляд, скорым шагом направился следом.

Кентон пошел за ним, но на пороге обернулся, уставившись на обнаженную фигуру, сгорбившуюся над лужей блевотины. Он тряхнул кольцом с ключами, и те неприятно звякнули.

– Если Маюн пострадает, – процедил он сквозь сжатые зубы, – я тебе голыми руками глотку вырву.

Аннев выдержал его взгляд, чувствуя, как внутри медленно закипает ярость.

– Ты всегда меня ненавидел… потому что она выбрала меня.

– Но сначала она любила меня! – крикнул Кентон, шагнув к Анневу. – Меня! И знаешь, из-за чего прошла любовь? – Он ткнул в шрам на щеке. – Из-за этого! А все твой придурковатый дружок Титус!

– Титус? – оторопел Аннев.

Кентон сделал к нему еще один шаг:

– Мелкий бесполезный хорек. Да у него на лбу написано, что годится он только в стюарды, но нет же – Бенифью и Гримм носились к ним, канючили, чтобы Винзор перевел его к нам. И его перевели. Мастера как могли старались сделать из этого слюнтяя аватара, а я… я был дураком. Вступился за него раз – один-единственный раз! – и вот что из этого вышло.

– Дюварек сказал, ты случайно поранился на тренировке…

– Зря я решил ему помочь, – тихо продолжил Кентон, не слыша его, – пусть бы Атэр с остальными и дальше над ним измывались. Тогда все оставалось бы по-прежнему.

Аннев поднял голову. Последние остатки жалости, что он испытывал к Кентону, испарились. Стиснув зубы, он нашарил в сливном желобе деревянный ковш.

– После этого она не хотела ко мне прикасаться. – Кентон, погруженный в воспоминания,

ничего не заметил. – Даже разговаривать со мной не хотела. – На его губах заиграла мерзкая ухмылка. – А теперь она знает правду… знает, что мое увечье ничто по сравнению с твоим. – Он со злостью сплюнул. – Если бы не твоя ложь, Маюн была бы моей! Она бы вернулась ко мне! – Он махнул ногой, целясь Анневу в культю. – Вонючий выродок Кеоса!

И тут Аннев, резко выбросив вперед руку, выплеснул ему в лицо ковш золотистой жидкости. Кентон дико завопил и, выронив факел и ключи, принялся бешено тереть горящие огнем глаза.

Аннев толкнул его плечом в живот, и мастер проклятий полетел на пол. Схватив факел и кольцо с ключами, Аннев кинулся вон из камеры.

Под завывания Кентона он выскочил в коридор, всем весом навалился на тяжеленную железную дверь и захлопнул ее за пару секунд до того, как с обратной стороны в нее врезался Кентон. Щеколда упала на место; Аннев задвинул заслонку окна и повернул ключ в замке.

– Айнневог! – ревел Кентон, колотя в дверь. – Сожри Кеос твои кости! Я тебя убью, слышишь? Клянусь, я убью тебя!

Аннев отступил в сторону. Он свободен. Пусть гол и беззащитен – зато свободен. Тело била дрожь – отчасти от холода, отчасти от бурлящего в крови адреналина. Если его увидят – за ним начнется охота. Но теперь он на свободе, а значит, может спасти Содара.

Он огляделся. По обеим сторонам коридора тянулся ряд одинаковых железных дверей. Слева виднелся тупик, справа – лестница.

Аннев бросился к ней и побежал наверх, перепрыгивая через две ступеньки и держа перед собой факел на случай, если придется от кого-нибудь отбиваться. Наконец лестница привела его на маленькую площадку, выходившую в просторный коридор.

«Проклятое Хранилище, должно быть, где-то здесь, – подумал Аннев. – Брайан сказал, оно прямо над моей камерой».

Он посмотрел на свою культю, подумал немного и снова побежал вверх по лестнице. Сначала нужно спасти Содара. Единственного человека, который ни разу в жизни его не предал. Не важно, что заставило старика изменить свои планы, главное – он вернулся, не бросил Аннева на произвол судьбы. И будь Аннев проклят, если не отплатит Содару тем же.

Он преодолел с дюжину ступеней, когда сверху раздался лязг металла и человеческие крики. Шум приближался, и Аннев, развернувшись, слетел по лестнице и, нырнув в спасительную темноту коридора, помчался во весь дух.

Он чувствовал себя трусом. Вместо того чтобы броситься в бой, он со всех ног улепетывает от опасности. Не похож он ни капли ни на Бреатанаса, ни на рыцарей Гальциона, о которых Содар ему столько рассказывал. Те славные ребята и в голом виде ринулись бы в гущу врагов, круша их чудовищные черепа факелом, пока бы не подвернулось более подходящее оружие. А Бреатанас тем временем прорвался бы наверх, спас своего наставника, всю деревню и любимую женщину, и те люди, что презирали его и желали ему смерти, воздали бы ему хвалу и в почтении склонили перед ним головы. И никому не было бы дела, есть на нем штаны или нет.