Мастер печали
Шрифт:
– Но для чего священнику или его помощнику разбираться в магии?
Аннев чувствовал, что она смотрит на него в упор, ожидая ответа. Он кашлянул, прочищая горло. Не стоило ему так откровенничать.
– Чтобы изобличать тех, кто ею владеет.
Маюн задумалась.
– Кажется, брат Содар вообще знает много того, чего знать не положено. Переводит какие-то странные древние книги. В магии разбирается…
Теперь тон у нее был точь-в-точь как у ее отца: обвиняющий и надменный. Аннев почувствовал себя неловко и попытался перевести
– Да ты сама такая же, – поддразнил он ее. – Вечно делаешь то, что тебе не положено.
Маюн улыбнулась:
– Может, и так. – Она кивком указала на другую дверь. – А тут что написано?
– То же самое. Cartlann. «Архив».
Маюн разочарованно хмыкнула:
– А на тех двух?
– Mallachtai. «Проклятия». И Ruin. «Тайны».
– Что ж, логично – это кабинет Нараха, а он у нас мастер тайн. Хотя вряд ли он здесь ночует.
И с этими словами Маюн, к ужасу Аннева, подняла кулачок и постучала в дверь кабинета.
Аннев замер на месте, не дыша. Тишина. Маюн постучала снова – и снова никто не отозвался. Она повернулась к Анневу:
– Ты ведь проверил его покои, до того как…
– Держитесь правой стороны, парни, – раздался вдруг чей-то бас со стороны лестницы. – И перешагивайте через каждую третью ступеньку. Иначе отхватите какой-нибудь гадкий подарочек от мастера Мурлаха – они тут повсюду.
– Пропади он пропадом со своими ловушками, – проворчал следом старческий голос.
Маюн, поймав затравленный взгляд Аннева, рассмеялась:
– Да не бойся ты, Ани. Никто не станет наказывать тебя за то, что ты оказался здесь по вине какого-то мастера-шутника – тем более ты принес с собой артефакт. А уж отчитывать меня точно никому в голову не придет. – Она сжала его ладонь в своей, не замечая, что он стоит ни жив ни мертв.
Они узнают правду. С ними Фин и Кентон… они все узнают.
– Это еще что такое? – Голос Нараха дребезжащим эхом прокатился по коридорам. – Вчера вечером дверь была заперта.
Его спутник – Аннев узнал голос Брайана – засмеялся:
– Как ты можешь это помнить – после такого-то количества медовухи?
По лестнице, судя по эху шагов, спускались как минимум четверо, и Аннев уже не сомневался, что самым страшным его предчувствиям суждено сбыться. Через пару мгновений в дверь, размахивая факелом, вошел Нарах.
– Я же говорил! – воскликнул он, потрясая кольцом с ключами. – Здесь действительно кто-то есть.
Следом появился Фин с резным деревянным цилиндром в руке, за ним – Кентон с Милостью и маленькой серебряной арфой из кабинета Янака, и замыкал шествие Брайан. Увидев Аннева, все встали как вкопанные, раскрыв рты от изумления, а лицо Кентона стало белее мела.
– Провалиться мне, если это не мастер Айнневог! Или ты призрак? Эти двое наплели
Темные глаза Кентона, скользнув по фигурке девушки, остановились на кольце – и лицо аватара перекосила гримаса ненависти.
– Маюн, – выдавил он с трудом, – почему ты здесь – с ним?
– Аннев! Ты как умудрился выжить? – одновременно с Кентоном спросил Фин.
Зеленоглазая красавица бросила на Аннева удивленный взгляд, однако ответила Нараху:
– Мастер Нарах, мастер Айнневог добыл артефакт, поэтому я и привела его сюда.
– Да ты что! – Сердитое лицо Нараха смягчилось. – Тебе удалось отыскать жезл принуждения? Эти молодые люди утверждают, что его увели у них из-под носа. Хочешь сказать, тебе удалось его заполучить назад – и вернуться раньше этих двоих?
– Да еще и на своих двоих! – восхитился Брайан. – Поскорее бы рассказать Титусу, то-то он обрадуется! Неслыханное дело, трое новичков за ночь добыли четыре артефакта! Да это войдет в историю!
И, не обращая внимания на косые взгляды остальных, радостно хлопнул в ладоши.
Аннев с негодованием смотрел на приближающихся аватаров, злясь на них за то, что они бросили его на произвол судьбы. И в то же время понимал, что сейчас их предательство ему только на руку: наверняка оба заявили, что все доставленные ими артефакты – из замка Янака, а значит, уже не проболтаются, что фонарь и меч принадлежат Анневу.
«Еще не все потеряно, – думал он. – Я отдам Нараху лампу, уговорю его взять меня с собой в Хранилище, а там попробую найти протез».
– Мастер Нарах, позвольте помочь вам отнести артефакты в Хранилище. Я надеялся, вы расскажете мне поподробнее вот об этой масляной лампе – ведь никто не разбирается в магических предметах лучше, чем вы.
Нарах часто заморгал, застигнутый врасплох столь внезапным интересом к его работе, а потом широко улыбнулся, обнажив два ряда полусгнивших зубов:
– О… ну разумеется, мастер Аннев.
Маюн зло зыркнула на старика, не скрывая досады и отвращения.
– Аннев, не ходи туда. Не нужна тебе эта проклятая магия. Лучше отдай эту гадость мастеру Нараху и идем со мной.
Аннев был бы только рад. Он рассчитывал на то, что Маюн не захочет переступать порог Хранилища, однако и надеяться не смел, что она позовет его с собой.
– Маюн, – начал он, – я бы с удовольствием, но…
Он увидел, что улыбка на губах девушки дрогнула, взгляд потух, и слова комом застряли у него в горле. Как бы ему хотелось, чтобы они ушли отсюда вместе и провели утро за разговорами об их будущем… но нельзя. Если он не попадет в Хранилище – у него вообще нет никакого будущего, поэтому остается лишь собраться с духом и придумать какое-нибудь убедительное оправдание.