Мастер лжи
Шрифт:
Она продолжала нести всю эту милую чушь про шмотки, а я понимающе кивал и поддакивал, стараясь настроить её тем самым на дружественный лад и придать уверенности. Она ей ещё пригодится.
Кристина взяла меня под локоть, и мы вышли в просторный зал, где сновали туда-сюда слуги. К центральному терему уже подогнали семь карет. Все сразу на нас стали поглядывать и шушукаться. Я делал вид, что ничего не замечаю, и забавлял Кристи всякими пустяками. Не знаю, засекла ли она реакцию остальных, но внешне никак этого
— Всё спускаемся-спускаемся, — парад родственников хлынул на выход, нас, как двух изгоев, поставили в самом конце, но, если честно, я был даже рад этому.
Пускай булькают в своём болотце фиктивных привилегий. Моя цель — собственный род, а не просто место под чьим-то крылом. Это значит, что я должен быть на верхушке пищевой цепи.
Всех рассадили по своим местам, и длинная процессия выдвинулась в город Хаттарун. В пути мы пробыли около часа и подъехали к огромному дворцу с колоннами. Кристи рассказала, что это собственность самого императора. А Плесницкие не мелочились с арендой, подумал я, вылезая из кареты первый и подавая руку девушке.
Слишком поздно, но я заметил, что на остальных дамах появились украшения. Когда мы садились в кареты, их не было. Тётки и их дочери торжествующе свысока смотрели на нас. Со своими полуулыбочками они прошли вперёд, сверкая ожерельями и кольцами.
Жаль, а я ведь только начал верить Калебу. Не мог он не знать о готовящемся заговоре гиен. Кто-то может подумать, что тебе всегда будут врать топорно и в лоб, но я в этом деле довольно искусен. Для хорошей лжи вреден открытый конфликт. Сам-то я научен держать удар, а вот моя спутница растерялась.
Не удивительно, ведь для неё это первый выход в свет. Если Арвина никто не сдерживал, и он сам был виной боязливого затворничества, то вот Кристину, как нежелательный элемент семьи, не допускали к общим торжествам. Всё это время она никуда дальше поместья и редких поездок в город не выбиралась.
Девушка стала молчаливей и натянуто улыбалась на любые мои попытки развеселить. Бросала тайком взгляды на декольте, дорогие серьги и разукрашенные кольцами пальцы. Я мысленно ругал себя, предполагая, что удар будет нанесён по мне и потому подготовился обстоятельно, но за всеми этими побегами и драками вылетел из головы именно женский дресс-код.
В моём старом мире ценился баланс красоты и драгоценных финтифлюшек. Здесь же некоторые дамы были похожи на рождественскую ёлку. Выглядело вульгарно и без вкуса.
Когда мы зашли внутрь, я увидел, как стоявший у дверей слуга громко представляет гостей, усиленным татуировкой голосом, чтобы каждому участнику бала было слышно, кто прибыл. Префикс нашего рода был «бароны». Странно, но в этом мире титул давался сразу всей семье. То есть формально я барон. Дворовые для простоты называли барином.
Барон это третий по старшинству среди императорских рангов.
Создавалась семья. Если женщина рожала мужу много сыновей, то он натаскивал их на предмет охоты в рубежных зонах. Из-за того, что процесс воспитания и становления был долгим, рубежникам разрешалось иметь несколько жён. Если муж в состоянии, конечно, прокормить всё семейство.
Однако с ростом ранга многожёнство считалось грязным делом у аристо.
«Ну, не знаю, не знаю», — ответил мне из штанов отросток барона.
У моего отца была одна жена. Некоторые главы родов скрывали своих вторых и третьих супруг, боясь позора. Но, пока это не вскрылось на всеобщее обозрение, всем было пофиг. В гонке за власть хороши все методы, поэтому в кулуарах к многожёнству относились с пониманием. Ведь сыновья от таких связей в будущем становились верными офицерами со своими отрядами.
Они платили в казну рода налог от добычи в рубежных зонах и были грозной силой, с помощью которой можно было делать грязь.
Ведь формально они не члены рода и если поместье врага вдруг подвергнется нападению, можно будет говорить — так это левые людишки, мы их не знаем. И вообще, это оскорбление!
Такие дела.
Выше баронов шли графы, маркизы, герцоги и император. Это всё общие сословия империи Аркания и других стран.
— Барон Давид Громов, магистр, — услышал я имя одного из своих дядек.
Потом церемониймейстер объявил мою тётку
— Баронесса Селена Громова, Практик.
Я дёрнул за платье свою спутницу.
— А что это за практики и магистры?
Она кашлянула, показывая глазами, что скоро наша очередь.
— Нет, правда.
На меня оглянулся то ли двоюродный, то ли троюродный дед, чёрт его ногу сломит, и выпучил глаза.
— Это внутрисемейный титул, помолчи, — попросила Кристина.
Я пожал плечами, внутрисемейный так внутрисемейный. В книге по этикету я ничего такого не видел, но, как это бывает, некоторые очевидные и банальные вещи современники не фиксируют. В их понимании об этом незачем говорить. «Человеку нужно пить воду, чтобы не умереть», — вот так это выглядит.
Дедуля впереди оказался каким-то Аколитом. Ладно, теперь наша очередь.
— Барон, — слуга запнулся, сверяя записи, и начал заново. — Барон Гордей Громов, Инициат, — потом взглянул на девушку и громко объявил. — Кристина Ханиц.
Без титулованных префиксов и внутрисемейных рангов. На нас сразу обернулось большое количество лиц.
— Не бойся, я с тобой. Покажи этим уродам — улыбайся, Пуся, — я нацепил улыбку радостного маньяка и пялился на всех, кто пялился на меня — обычно такое редко кто выдерживает и отворачивается.