Мастер ликвидаций
Шрифт:
– Родственников «новых русских» и высокопоставленных чиновников. Имея доступ к досье каждого из них, вам было нетрудно узнать, чем в свободное время занимаются их жены и дочери. Вы разрабатывали тщательный план похищения, к исполнению которого подключали Вадика Агеева и его головорезов. Похищенным вкалывали лошадиную дозу наркотиков, отвозили в заброшенный дом недалеко от Подольска, затем связывались с родственниками. Если выкуп был уплачен, жертву отпускали. Если нет – убивали и закапывали в лесу…
– Ты, сыщик хренов! – от душившего гнева Кудрявцев и не заметил, как перешел на «ты». – Ты соображаешь, с кем разговариваешь?
– С генералом
– Ну, мало ли что мог сболтнуть этот ненормальный?
– Согласен, кассета не может служить прямым доказательством вашей вины. Но если отправить ее в прокуратуру, вам, Петр Кузьмич, не избежать служебного расследования. А за время расследования могут всплыть и другие небезынтересные факты. Как, например, вы объясните следователю ваш интерес к судьбе Рябова, осужденного за убийство? Ведь это вы несколько лет назад помогли ему освободиться из колонии строгого режима… Вы, Петр Кузьмич, вы. И не надо отрицать очевидное. Начальник колонии вас хорошо запомнил. Тогда вам удалось подавить его своим авторитетом. Плюс взятка. Вы заставили его пойти на служебное преступление. И каков результат? За полтора года, пока Рябов жил в Москве, он совершил около десяти убийств. Многие из пострадавших были устранены по вашему приказу. В том числе и Катя Гольцева.
– Нет! – вырвалось у Кудрявцева.
– Да, Петр Кузьмич, да! Я могу только догадываться, почему вы вдруг возненавидели свою единственную племянницу. Возможно, она шантажировала вас, как шантажировала своего мужа. А может, по какой-нибудь другой причине… Обладая некоторым воображением, легко воссоздать и картину произошедшего. Несколько месяцев назад Катя наняла нас следить за своим мужем. Отчет о проделанной работе и договор она побоялась хранить у себя – спрятала в вашей квартире. Вы напоролись на него совершенно случайно и, поняв, ЧТО перед вами, здорово испугались. «А вдруг, – подумали вы, – она нанимала сыщиков не только для того, чтобы шпионить за Гольцевым?» И тогда вы приказали вашим отморозкам похитить Катю… – Переведя дыхание, Павел закурил очередную сигарету и с нажимом продолжил: – Вы были уверены, что под воздействием лекарств она расколется. Она и вправду раскололась. И тогда вы связались с Рябовым…
У Кудрявцева задрожали руки. Он почувствовал, что задыхается.
– Все было совсем не так, – с трудом выдавил из себя он. – То, что ее убил Рябов, я узнал только сейчас – от вас. Я и подумать не мог, что он сделает это. Хотя откуда ему было знать, что Катя – моя племянница? Он хотел оказать мне услугу, – заметив недоумение на лице Андронова, пояснил: – Катя частенько ночевала у меня, и Рябов, видимо, решил, что она – проститутка. Что греха таить, он был на них помешан. А меня уважал…
– Если все, что вы говорите, правда, зачем вы обратились в наше агентство? – в голосе Андронова сквозило искреннее удивление.
– Хотел найти убийцу. Я ведь понятия не имел, что Катю похитили мои же ребята. Чаще всего планы разрабатывал я, но иногда и тупоголовый Агеев проявлял инициативу… Подонок, даже не удосужился выяснить, что Катя – моя родственница.
– А Гольцев? Неужели он не сказал вам о выкупе?
– Гольцев? – Кудрявцев болезненно поморщился. – Нет, не сказал. Но вел себя
Он замолчал, чтобы перевести дух, и исподлобья посмотрел на собеседника. Более внимательного слушателя, чем Андронов, отыскать было трудно. Может быть поэтому признание давалось Кудрявцеву легко?
– Я подписал с вами контракт. А выйдя из кабинета Волошиной, встретил Агеева. Показал ему Катину фотографию, рассказал, зачем я приходил в агентство. Агеев узнал Катю и покаялся. Но он поклялся собственной матерью, что после выплаты выкупа Катю отпустили. И вот тут я понял, что сморозил глупость, обратившись к вам. Ведь вам ничего не стоило докопаться до истины. Положение надо было спасать. О Катином похищении знали всего трое: Гольцев, его любовница и капитан Бондаренко. Я приказал убить всех, кроме Гольцева. Меня не оставляла мысль, что он причастен к ее смерти. Я хотел разобраться с ним сам, по-родственному… Но тут такое началось, что мне стало не до него. Вы вышли на Дриневского, пришлось пустить в расход и его. Затем мы попытались заманить вас в ловушку, сымитировав похищение на Кузнецком. Я был уверен, что после вашего исчезновения Волошина испугается и прикроет расследование. Но я ее недооценил.
– И тогда вы обратились к Рябову?
– К нему. Кстати, забыл спросить: откуда вы узнали, что он – мой подопечный? И как его удалось найти?
– Спасибо Игорьку Зиновьеву… Он установил личность Потрошителя.
– Но ведь Зиновьев погиб три дня назад! А Рябов… – Кудрявцев замялся, припомнив обстоятельства разговора.
– Это долгая история, а рассказывать ее у меня нет времени… Короче, Петр Кузьмич, если вы хотите спокойно уйти на пенсию, вам придется здорово раскошелиться. – Андронов забарабанил пальцами по яркой обложке кассеты. – Это стоит сто тысяч долларов.
Как ни странно, но, выговорившись, Кудрявцев почувствовал себя значительно лучше. Все-таки тайна, которую он носил в себе столько лет, тяготила его. Но ведь он, старый гэбист, решился на эти преступления не ради себя, а ради Кати…
– Если я куплю у вас эту кассету, вы оставите меня в покое? – неожиданно для самого себя спросил он.
Андронов пожал плечами.
– Если я скажу «да», вы мне все равно не поверите.
– Почему же? Поверю. Вам – поверю… Впрочем, у меня нет выбора – моя организация развалилась, Рябов мертв, а воевать в одиночку – удел неудачников… А эти деньги мне не нужны. Была бы жива Катя, тогда другое дело… – Кудрявцев вытащил из кармана связку ключей, отцепил от нее один и протянул его Павлу. Затем разгладил на столе изрядно измятую салфетку и написал на ней девять цифр.
– Это номер моего личного сейфа в швейцарском банке. В нем лежат сто тысяч долларов и бриллианты…
Странное дело, но ему было не жаль отдавать Андронову все свои сбережения. Наоборот, накатилось непонятное чувство облегчения – наконец-то в его жизни наступила хоть какая-то определенность.
– Я могу забрать кассету? Это единственный экземпляр?
– Да.
Кудрявцев взял видеокассету со стола и небрежно сунул ее в карман пиджака.
– Прощайте. – Он встал. – Надеюсь, мы больше не встретимся… Хотя иметь с вами дело – одно удовольствие. Если бы не ваши принципы… – Не договорив, Кудрявцев по-военному развернулся и направился к выходу. Ему нестерпимо хотелось обернуться, но усилием воли он заставил себя не делать этого. Он не хотел показаться слабым…