Мастер архивов. Том 3
Шрифт:
— Ладно, — сказал я, вставая. — Будем работать в новых условиях. Выбора нет. Алина, вы с Линой ищите лазейку в Фонд Ноль. Катя, будь на связи. Если что-то заметишь — сразу говори. А я пока займусь одни очень важным и неотложным делом.
Ребята ушли. Я же сел за стол и погрузился в думы.
Мысли крутились вокруг одного — как выйти на камердинера Собакевича старика Игнатия. Вариантов несколько, и каждый со своими рисками.
Первый — самый рисковый. Письмо от имени Оболенского. Написать послание старику, попросить помощи. Дерзко, но чертовски опасно. Если Игнатий заподозрит
Второй — карты. Оболенский говорил, что Игнатий игрок. По пятницам они играли вместе. Теперь князя нет, но привычка наверняка осталась. Можно попытаться выяснить, где Игнатий играет сейчас — может, у той же Елизаветы Петровны в Зеленой комнате, с теми же партнерами. Загнать старика в долг, а потом простить в обмен на услугу. Но тут слишком много неизвестных. А вдруг Игнатий карточный бог? Вдруг он сам обыграет меня в пух и прах? Тогда я не только ничего не добьюсь, но и останусь без денег, а то и в долгах. Слабый вариант. Ненадежный.
Оставалось третье.
Я достал телефон и набрал номер Мышкина.
Трубку взяли почти сразу.
— Алексей?
— Достопочтенный виконт… — начал я, но тот перебил меня.
— Давай без вот этих титулов? Просто по имени.
— Хорошо, — осторожно ответил я. — Володя, нужна помощь.
— Слушаю.
Я вкратце рассказал ему про Игнатия и необходимость с ним встретиться, чтобы через него сделать одно дело.
Мышкин помолчал секунду.
— Камердинер Собакевича? — переспросил он. — Интересно конечно зачем тебе это, но понимаю, что вряд ли ты ответишь правду. Да и сам не буду совать нос куда не нужно. На самом деле такого старика я знаю — он, как и Оболенский, иногда заглядывает к Елизавете Петровне. Но так близко с ним не общался.
— Может, знаешь что-то про него? Важна любая информация?
Виконт усмехнулся.
— Шантажировать его собрался? Не отвечай, не хочу этого знать. На самом деле есть одна зацепка. Игнатий не только в карты играет. У него еще одна слабость есть. Он любит лошадей.
— Лошадей?
— Да. Особенно беговых. Он каждое воскресенье ходит на ипподром. Ставит небольшие суммы. Говорят, в молодости он работал с лошадьми, конюхом был. Это его страсть.
Я навострил уши.
— Ипподром, говоришь? Это уже что-то.
— Только учти, — предупредил Мышкин, — после смерти Оболенского он мог затаиться. Смерть князя для него — удар. Может, перестал ходить куда-либо. Они друзья близкие были. Но попробовать стоит.
— Слушай, а у тебя случайно нет его… фотографии? Просто чтобы хотя бы на лицо его узнать.
— Скину.
— Хорошо. Спасибо, Володя.
— Не за что. Ты меня спас — я тебе помогаю. Так и живем.
Он отключился.
Я отложил телефон. Ипподром. Уже неплохо.
— Алексей Сергеевич, — ко мне подошел Непомнящий. — Тут от Лыткина задание пришло. Попросил передать тебе.
Он протянул мне папку с бумагами.
— Хранилище медицинских манускриптов, сектор «М-4». Давно там не было инвентаризации, а по протоколу положено раз в полгода. Велено было сверить наличие с карточками и составить отчет.
Это улыбнуло.
Я взял папку и направился в сектор «М-4». Обычная рутина, которая сейчас казалась почти отдыхом от всех проблем.
Сектор был тематическим и оказался на удивление большим. Стеллажи уходили ввысь, заполненные фолиантами в кожаных переплетах. Медицинские трактаты, рецепты древних лекарей, описания магических методов лечения. Требовалось произвести сверку ящиков с пятого по восьмой. Не так много.
Я уселся за стол, разложил карточки и начал сверять. Работа монотонная, но требующая внимания. Первые полчаса прошли спокойно.
А потом я заметил закономерность.
Одна и та же фамилия в графе «выдано» повторялась снова и снова. И я бы не обратил на это внимание, — может лекарь какой занимается диссертацией, — если бы не сама фамилия. Зарен. Виктор Анатольевич Зарен. Книги по анатомии, по некротической магии, по регенерации тканей. По ядам…
Я пролистал карточки дальше. Десятки записей за последние пару лет. Он брал их регулярно, по несколько штук в месяц.
— Что ты ищешь, Зарен? — прошептал я, разглядывая очередную карточку.
«Токсикология магических растений». «Яды древних и противоядия». «Лекарственные травы северных болот». «Смертельные соки и их нейтрализация». «Грибы-убийцы в магической практике».
Я перебирал карточки, и список все рос. Зарен брал эти книги одну за другой. Некоторые возвращал, некоторые числилось за ним до сих пор.
— Странный набор, — пробормотал я. — Архимаг интересуется ядами и травами. Для чего бы это?
Я отложил карточку и задумался. Может, готовит какое-то сильнодействующее зелье? Или изучает старые рецепты? Меня хочет отравить? В любом случае, это странно.
Я потянулся за очередным фолиантом — тяжелым, в потертом кожаном переплете. На корешке значилось: «Трактат о редчайших ядах и их применении в магических практиках. Издание третье, дополненное».
Открыл наугад. Страницы зашуршали, и вдруг из них выпал небольшой листок, планируя на пол.
Я нагнулся, поднял. Чек.
Обычный магазинный чек, какие выдают в лавках. Но сумма… сумма была внушительной. И название товара — «Арканор». Рядом стояла цена, дата и подпись. Зарен. Видимо архимаг использовал чек как закладку.
— Арканор… — прочитал я.
Что это вообще такое? Лекарство для потенции? Модель пылесоса? Какой-то заморский деликатес?
Медленно, почти машинально, я вернулся к книге, раскрытой на той странице, откуда выпал чек. Параграф назывался: «О способах применения паралитических ядов, не оставляющих следов».
Пробежал глазами текст:
«…упомянутый корень, будучи высушенным и особым образом обработанным, теряет все органолептические свойства. Растворенный в вине или ином напитке, он не меняет ни цвета, ни вкуса, ни запаха. Магическое сканирование не обнаруживает присутствия яда, ибо он воздействует не на магическую составляющую организма, а на нервные узлы, блокируя их естественную проводимость… Смерть наступает медленно, через несколько месяцев и выглядит как естественный паралич сердца…»