Мастер Алгоритмов. ver. 0.3
Шрифт:
Но в этом был и плюс. Случайные мысли, страхи, сомнения — всё это здесь не имело силы, не нужно было даже давать установку на их подавление. «Левые» образы не материализовывались. Чтобы что-то создать, нужно было приложить направленное, концентрированное усилие. Пробить защиту чужого разума своим намерением.
Я собрался. Представил не просто абстрактный свет, а конкретное пространство, вложил волю в эту мысль, как при колдовстве. Белая комната. Пол, потолок. Свет.
И вот тогда псевдо-реальность сна
Теперь я стоял посреди бесконечного белого пространства, похожего на съемочный павильон до постройки декораций.
А напротив меня точно так же стоял Илья.
Вид он имел растерянный. Одет в ту же одежду, что была на нем в тот вечер — джинсы, свитер. Целый, без дырки в груди. Он крутил головой, пытаясь понять, куда делся мир.
— А, чего? — спросил Илья, моргая от яркого света. — Где это я?
Он заметил меня. Нахмурился, вглядываясь.
— А ты еще кто?
Я опешил. В смысле «кто»? Мы знакомы не первый день.
Или… Погодите-ка. Зеркало мне, зеркало!
Некоторое усилие воли — и нужный объект материализовался в пространстве. Мое воплощение, отразившись в его поверхности, ответило на все вопросы. Там, в зеркале, стоял себе Дима Волков, а никакой не Волконский.
В мире снов, где оболочка не имеет значения, мое сознание приняло форму, которую считало истинной — меня из прошлой, законченной ныне жизни. Для Ильи этот человек был незнакомцем.
— А, — сказал я. — Извиняюсь, не учел. Сейчас поправим.
Вот тут пришлось напрячься посерьезнее. Представить, как это — быть Волконским, с его ростом около двух метров, массой, все еще полным недочетов телом. Но все же получилось.
— Дмитрий Сергеевич? — Илья сощурился. — Вы?
— Да какой там «Дмитрий Сергеевич»… — я улыбнулся, чувствуя, как чужое лицо растягивается в знакомой гримасе. — К чертям этот весь официоз, тошно мне от него, хотел еще в кафешке об этом сказать. Здорово, Илья.
— В кафешке? — Илья наморщил лоб. Взгляд его затуманился. — Так, погоди… Кафешка…
Я понял, что он не помнит момента нападения. Шок вытеснил это. Но мое напоминание запустило процесс восстановления.
Белое пространство дрогнуло.
Вокруг нас начали проступать очертания. Столики. Стулья. Витрина. Запах кофе и выпечки.
Сон Ильи начал генерировать декорации из его памяти.
— Мы сидели… — бормотал он. — Беседовали, праздновали. А потом…
За окном, которое только что появилось из пустоты, мелькнул свет фар. Черный седан.
Он левитировал медленно, как в замедленной съемке. Заднее окно открыто.
Илья дернулся, глядя на этот кошмар, который его подсознание услужливо воспроизводило. Из окна машины показался ствол автомата.
— Стоп, — спокойно сказал я.
Я поднял руку. Вложил в жест волю сноходца, попытался стать хозяином ситуации, хоть
Сцена замерла. Машина, люди за столиками, летящая пылинка в луче света. Все застыло, как на фотографии.
Я подошел к окну. Посмотрел на седан, на размытую — все еще! — фигуру упыря с автоматом в салоне.
— Не люблю этот момент, — прокомментировал я, небрежно махнув рукой в сторону замершего автомобиля.
Седан мгновенно вспыхнул превращаясь в столб яростного, красно-рыжего пламени. Металл плавился, стекла лопались. Взрыв разнес машину на куски, разметав их в беззвучной пустоте за окном.
Хоть здесь. Хоть так.
Илья сидел, вцепившись в край стола, и смотрел на горящие обломки.
— Меня… Застрелили, — медленно, с ужасом в голосе произнес он. Он посмотрел на свои руки, ощупал грудь. — Так что это… Я умер? И вы… То есть, ты тоже умер? Мы в аду?
Я подошел, взял стул и сел напротив него.
— Типун тебе на язык, Илья, — сказал я твердо. — Живее всех живых. Ты в больнице, в коме, тебя залатали и теперь ты восстанавливаешься. А это — твой сон. Просто сон.
Он посмотрел на меня. В его глазах все еще плескался страх, но к нему примешивалось и недоверие.
— Сон? — переспросил он. — И изо всех возможных людей, изо всех глюков, мне снишься ты? Начальник?
Вдруг он криво, нервно усмехнулся.
— Твою ж мать… Даже во сне начальство достанет! Нигде покоя нет!
Я рассмеялся.
Вот это по-нашему, вот такой тон разговора меня радовал. Живой, ехидный, настоящий. Значит, личность на месте.
— Не то чтобы снюсь, — ответил я, устраиваясь поудобнее. — Я так, в гости зашел. Потолковать, пока ты там, в реале, бока отлеживаешь. У нас, знаешь ли, дела стоят.
— Как там… Старики? — спросил Илья, глядя на свои руки. Голос его дрогнул. — Мать с отцом? И остальные? Как Маша?
Он произнес ее имя чуть тише, но я все равно услышал.
— Все в порядке, — ответил я уверенно. — Переживают сильно, врать не буду, но я их успокоил. Донес, так сказать, ситуацию. Маша… Она молодец. В работу зарылась с головой, помогает мне проекты тащить. И к родителям твоим в гости ходит, для взаимной поддержки.
Глаза Ильи расширились. Он приложил ладонь к лицу, издав стон, полный искреннего ужаса.
— К родителям?.. — простонал он сквозь пальцы. — Это что ж они ей нарассказывают-то, Господи… Мама же сейчас начнет детские альбомы доставать! Позор-то какой.
Я усмехнулся. Живой. Раз переживает о репутации перед девушкой, значит, помирать точно не собирается.
— Да не парься ты так, — отмахнулся я. — Лучше скажи, где бы ты хотел находиться? А то эта кафешка унынием отдает. Кухня, конечно, шик, но, как видишь, маслины подают даже если не заказывали, и отравиться ими проще простого.