Маскарад
Шрифт:
Томка старалась не высовываться. Она-то знала, что не помогут ни коньяк, ни нюхательная соль, но никто ее не слушал.
Потом Каппети ценой нечеловеческих усилий сумел организовать это безумное действо. Он был шокирован, но оставался организатором, а такой талант не пропьешь. С его подачи, наконец, вызвали врачей и полицию.
Приехали они быстро. Но полиция вскоре отбыла под предлогом, что дело не попадает под их юрисдикцию. Вот если бы убийство или, на худой конец, ограбление — тогда да… А тут
Версию с несчастным случаем поддержали и врачи. Они прибыли целой бригадой, в компании с дюжиной санитаров. Однако чтобы справиться с хохочущей и размахивающей руками графиней, этого оказалось мало. С огромным трудом им удалось ее спеленать и вынести из комнаты, после чего женщину увезли. Куда — Томка не имела ни малейшего понятия. Со слов медиков, Томка поняла, что подозревают микроинсульт, вызванный «сильным нервным потрясением». Более глупого объяснения Томке слышать не приходилось, но почему-то все в него поверили. Люди склонны безоговорочно верить типам в медицинских халатах, какую бы чушь они не несли.
Наконец в комнате остались только Томка и Каппети. Распорядитель рухнул на стул и обхватил голову руками. Сказать, что он был подавлен — не сказать ничего. Человек, которого дорожным катком вкатали в асфальт, и тот выглядит жизнерадостнее.
— Проклятье! — Каппети схватился за рога. — Это вы! Вы во всем виноваты!
Щеки Томки вспыхнули. Она всегда болезненно и остро воспринимала любую несправедливость, особенно на свой счет.
— Я ни при чем! Я уже сто раз говорила…
Снуппи, чтобы ее поддержать, зафыркал, как испортившийся сифон. Едва из комнаты унесли лысую кошку графини, на пса напала обычная апатия. Пока вокруг творился настоящий бедлам, он умудрился уснуть, проснуться, и теперь вальяжно развалился у Томкиных ног.
— Ни при чем?! — простонал Каппети. — Вас надо отдать под суд! О боги, почему не я сочиняю законы?
— Да, ни при чем я, — упрямо повторила Томка, готовая за правду стоять до последнего. — Я вам все рассказала. Синьора графиня была с карликом, доктором Коппелиусом. И это он…
— Чушь! — распорядитель перебил ее взмахом руки. — Бред! Вы думаете, вам кто-то поверит? В те сказки, что вы наплели?
— Я же сказала правду.
— Ха! — вскричал распорядитель. И на случай, если Томка не поняла с первого раза, добавил: — Ха!
— Это не сказки, — Томка надула губы. — Я понимаю, это очень необычно и странно. Но так все и было! Зачем мне вас обманывать?
— А давайте я расскажу, как все было? — язвительно поинтересовался Каппети. — Я же говорил, предупреждал — графиня не выносит собак. И тут она видит это… это… это чудовище!
От избытка чувств Каппети трясло. Томка не решилась его перебивать.
— Она слабая женщина, — продолжил распорядитель. —
Он снова обхватил голову руками и завыл.
— Вы должны найти карлика Коппелиуса, — твердо сказала Томка. — Я не знаю, зачем ему это нужно, но…
Она осеклась. Каппети смотрел так, словно еще мгновение и он вцепится ей в горло. Что бы она сейчас не сказала, распорядитель ее не услышит.
— Убирайтесь, — холодно сказал он. — Сейчас же убирайтесь из этого дома. Чтобы ноги вашей здесь не было! Если… Если я снова вас увижу, я за себя не ручаюсь.
Бывает такой тон, после которого любые дальнейшие слова бессмысленны.
— Простите, — хрипло сказала девушка. — Простите, я…
Схватив Снуппи за ошейник, Томка пулей вылетела из комнаты. Ее трясло, как в лихорадке, лицо горело, в голове же заезженной пластинкой вертелась единственная мысль: «Но я же сказала правду! И я… Я докажу это! Умру, но докажу!».
Когда Томка маленьким торнадо ворвалась в гримерную, она застала там Тинкета и Винченцу.
Официантка-вампирша сидела на столике, закинув ногу на ногу, и смотрела, как Тинкет показывает карточные фокусы. Видимо, в комнате было очень душно — корсет Винченца ослабила так, что тот держался лишь на честном слове. На фокусника она уставилась с томным восхищением. А тот и рад — надулся как павлин, карты в руках так и мелькают:
— Пятерка пик? Нет, это не ваша карта… Но если мы ее потрем, оп, и готово — четверка пик…
— Вау! — простонала Винченца. — Волшебник!
— Стараюсь, стараюсь, — улыбнулся Тинкет. — Никакой магии. Ловкость рук…
Томке показалось, что она с разбегу влетела лицом в кирпичную стену. Несколько мгновений она не могла вдохнуть. Стояла и тупо открывала рот, точно рыба на берегу.
Сейчас ей, как никогда, были нужны помощь и поддержка.
И она рассчитывала на Тинкета. А он, вместо того, чтобы броситься к ней с утешениями, стоит и крутит хвостом перед мымрой из дешевого фильма ужасов. Тут кто угодно потеряет самообладание.
Томка изо всех сил прикусила нижнюю губу. Девица с менее крепкими нервами могла бы разреветься или того хуже — закатить истерику. Но Томка смогла взять себя в руки. Лишь незаметно шмыгнула носом. Ну и ладно… Нравится ему эта Иезавель — его личное дело. И вовсе ей не обидно даже…
Тут противный внутренний голосок ехидно пискнул: «Что, сдалась? Переиграла тебя ведьма? Кто бы мог подумать: Томка Кошкина сдалась, и даже глаза не попыталась выцарапать! Скоро свиньи полетят, и наступит мир во всем мире…»