Маскарад повесы

Кинг Валери

— Саппертон?! Ты хочешь сказать, что этот негодяй живет в ваших местах?

Кэт улыбнулась — незнакомец начинал ей нравиться.

— Именно, сэр. Земля вдоль холмов до самого Стинчфилда — его собственность. И в самом Стинчфилде ему много чего принадлежит.

Незнакомец с задумчивым видом выпрямился, достал из кармана платок, вытер вспотевший лоб, забрызганные помидорным соком щеку и галстук и вдруг рассмеялся.

— Похоже, мы с тобой одинаково недолюбливаем его светлость, а раз так — я тебя, пожалуй, прощу!

Кэт с облегчением вздохнула —

и тут же допустила роковой промах. Не думая больше ни о чем, кроме возвращения домой, она подала своему преследователю руку, чтобы он помог ей подняться. О ужас, этот жест выдал ее с головой! Бросив на нее быстрый взгляд, он взял протянутую руку, и его лицо расплылось в улыбке, которая показалась ей отвратительной.

— Вот те раз! Да это женщина! — воскликнул он и разразился громовым хохотом. — Признайся, за каким дьяволом ты вырядилась деревенским мальчишкой?

Не выпуская руки Кэт, он стянул с ее головы шапку, и по плечам девушки рассыпались медные локоны.

Незнакомец был явно доволен таким подтверждением своей догадки. Кэт попыталась вырвать руку, но безрезультатно — он сгреб ее в объятия и крепко прижал к груди.

— Клянусь честью, под этими тряпками прячется настоящий брильянт!

— Отпустите меня, умоляю! — воскликнула Кэт, тщетно пытаясь освободиться.

— Что, теперь ты заговорила как леди? О, ты искусная притворщица! Но я никогда не поверю, что ты леди, потому что дама из общества ни за что не станет рядиться в мужскую одежду.

— Вы правы! — с горячностью воскликнула Кэт, лихорадочно ища путь к спасению. — Я не отношусь к числу респектабельных дам, у меня нет ни состояния, ни положения в обществе, и пользы вам от меня никакой. Будьте добры, отпустите меня, пожалуйста!

— Разумеется, отпущу, но сначала возьму маленький штраф за твою глупую выходку, — ответил он, ухмыляясь и подмигивая.

Да за кого он ее принимает? От возмущения Кэт и думать забыла о хороших манерах. В памяти сами собой всплыли слова, с детства слышанные от отца.

— Сейчас же отпусти меня, безмозглый осел, подонок, чертов дурак! — выпалила она и, изогнувшись, попыталась укусить его в плечо.

— А ты, оказывается, еще и отменно бранишься? — рассмеялся незнакомец. — Что за славный выдался денек! А я боялся, что в деревне умру со скуки! Кто бы мог подумать, что здешняя жизнь так богата приключениями!

— Проклятие! — крикнула Кэт, раздувая ноздри и сверкая глазами. — Клянусь, меня еще никто так не оскорблял! Сейчас же отпусти меня, хам, мерзавец, иначе я расскажу про твою безобразную выходку своему отцу и, будь уверен, он вызовет тебя на дуэль!

Молодой человек удивленно поднял брови.

— Я совершенно сбит с толку! Кто ты, красавица? Должен признаться, я еще не встречал человека, который бы произносил ругательства с таким изяществом. Как тебе это удается?

Кэт закусила губу, чтобы не расхохотаться. Незнакомец явно хотел ее рассмешить, и ему это удалось. Как ни была она разгневана, как ее ни раздражал его самодовольный, покровительственный

тон, все же этот человек был ей чем-то симпатичен. С каким упорством он ее преследовал, как смело вел себя с ней, как непринужденно шутил в ответ на ее брань! Никто из знакомых Кэт молодых людей не осмелился бы так поступить. Ей всегда казалось, что в душе окрестные юноши ее побаивались, несмотря на все ее старания вести себя как подобает девушке из приличной семьи.

— По выражению вашего прелестного личика вижу, что мы будем друзьями, — усмехнулся незнакомец и внезапно крепко прижался губами к ее рту.

Кэт снова сделала отчаянную попытку вырваться, и опять безрезультатно — молодой человек только теснее сжал объятия. И тут случилось невероятное: тело Кэт предало ее. Руки помимо ее воли обвили шею незнакомца, словно она сама пришла к нему на свидание, причем уже далеко не первое. О небо! Кэт таяла в его объятиях, в голове ее доносились какие-то бессвязные мысли, она чувствовала, что не в силах совладать с собой, словно находилась под властью неведомых чар. Однажды ее поцеловал Саппертон, но его поцелуй вызвал у нее только отвращение. Почему же теперь, в объятиях совершенно незнакомого человека, ей так хорошо? Почему ей хочется, чтобы лес вокруг них сомкнулся навеки, не давая им разлучиться?

Его губы, такие грубые поначалу, нежно ласкали ее рот, щеки, шею. Ах, если бы этот упоительный миг мог длиться вечно! Когда незнакомец поцеловал ее, Кэт поняла, что это наслаждение сродни тому, которое давали ей стихи лорда Эшвелла.

Внезапно ее словно что-то кольнуло. Она открыла глаза. Поразительно, но во взгляде незнакомца читалась насмешка! От былой неги и очарования не осталось и следа. Кэт содрогнулась от ужаса и отпрянула от незнакомца. Что она наделала?! Как могла допустить такое?

— Что, теперь разыгрываешь скромницу? — съязвил он с кривой усмешкой.

— Ничего я не разыгрываю! — крикнула Кэт, понимая, однако, что заслужила упрек. — Вы меня неправильно поняли…

Но он только рассмеялся в ответ, и это было уже совсем невыносимо.

— Вы самый мерзкий негодяй из всех, кого я встречала!

Он снова придвинулся к ней, очевидно, полагая, что ее сопротивление — не более чем кокетство, приглашение к следующему поцелую. Не видя другого выхода, Кэт изо всех сил лягнула молодого человека в ногу и, подхватив с земли ружье, связку фазанов и шапку, что было духу помчалась к усадьбе.

От быстрого бега у Кэт ужасно закололо в боку, но, оказавшись наконец в тиши своей спальни, она не дала себе времени передохнуть, а сразу стала переодеваться. Ее обуревали страх и стыд. Подумать только, мало того, что какой-то мерзавец застиг ее в лесу в мужской одежде, так он еще и посмел ее поцеловать! Какой позор! И как глупо она себя вела!

— Проклятие… — проворчала Кэт, стараясь дрожавшими от пережитого волнения пальцами расстегнуть пуговицы и на куртке. От нетерпения она едва не вырвала их с мясом и наконец сбросила куртку.