Маскарад для маркиза
Шрифт:
– В этом сезоне Энджелфорд часто выезжает в свет. Последнюю неделю его что-то не видно, и я, было решила, что он опять исчез, но его сегодняшнее появление – многообещающий знак.
– Вы полагаете, он на рынке? Все возможно, хотя мамаши еще не унюхали его. Если бы у меня была дочь на выданье, я бы приготовилась к битве.
– Он один из самых созревших фруктов в Англии, но Киллрой считает, что этот человек никогда не женится, – сказала леди Киллрой.
Леди Симпсон со щелчком раскрыла веер.
– Все
– Да, но Энджелфорд – другое дело. Он не гоняется за дамами из общества, хотя я знаю многих, которые были бы рады подцепить его.
– Он большой любитель девушек.
– Да ведь какой мужчина их не любит!
– И все же некоторые больше прочих.
– Вы не думаете, что он кончит тем же, чем кончил виконт Солсбери?
– Полагаете, любовница вскружит ему голову? Я склонна думать, что Энджелфорд скорее похож на герцога Кента: все бросит, если его призовет долг.
Виконт Солсбери. По спине Каллиопы пробежала дрожь. Старые сплетницы никогда не уставали говорить о мужчинах, которые отказывались жениться на подобающих леди, а были рабски преданы любовнице. По их высочайшему мнению, это являлось преступлением против общества.
Каллиопа подавила бурю чувств, вызванную их словами, и снова оглядела собрание. Все то же, что и каждый вечер: дебютантки в белых платьях с миной невинности; скудно одетые вдовы и замужние женщины в платьях всех цветов радуги бесстыдно флиртуют с первым встречным; гоголем расхаживают денди, разодетые еще ярче; вездесущие повесы волочатся за каждой юбкой. Все они сливаются в танцевальном зале, и их хореографические упражнения нескончаемо повторяются в такт оркестру и общественному ритму.
В этой сцене для Каллиопы не было ничего нового, и в неприятности ее теперешнего положения она могла винить только собственную глупость. Прошло два года, как, став карикатуристкой, она рисует сатиру на дворянство. Два года она изобретает хитроумные способы попасть в святая святых общества, где можно увидеть внутреннюю жизнь лондонской элиты и ее потаенные секреты.
Рисовать карикатуры она начала в шутку, но со временем это превратилось в страсть – отвечать дворянству ударом на удар.
Под боком у Каллиопы возник розовощекий мистер Терренс Смит с двумя бокалами лимонада. Он пыхтел от усердия.
– Я спешил как мог.
Две матроны продолжали судачить, но леди Симпсон успела бросить острый взгляд на Терренса.
– Что случилось, мистер Смит? – спросила Каллиопа и бросила раздраженный взгляд на ничем не примечательное лицо кавалера, который тут же сунул ей в руку стакан.
– Я подумал, что у вас что-то неладно, мисс Стаффорд. У вас был такой вид, как будто вы потеряли рассудок.
Она улыбнулась. Он употребил ее псевдоним. Никто в зале не знал ее настоящего имени.
– Все отлично, но я благодарна вам за
Терренс кивнул и насупился, взглянув на маркиза.
Укор со стороны обычно робкого маленького человечка вызвал у Каллиопы улыбку. Он такой душка!
Его внимание привлекло дребезжащее хихиканье Люсинды Фредерикс. Он испытывал к ней нежные чувства, но тщеславная дебютантка дозволяла ему всего один танец за вечер, и то только потому, что ее заставлял опекун. Такая влюбленность была выше понимания Каллиопы, но она поддерживала друга, то есть отказывала себе в удовольствии вывести Люсинду в своих обличительных рисунках.
Терренс был здесь ее единственным другом, и, по мнению общества, у них имелось много общего. Все в Терренсе служило поживой для этих акул, от робости до недостатка богатства и красоты.
Каллиопа пригубила лимонад и поморщилась. Опять слишком много сахару!
Терренс продолжал пожирать глазами Люсинду. Та злобно посмотрела на него и застенчиво прикоснулась к руке Энджелфорда. Пора было уводить приятеля на запасной путь.
– Мистер Смит, как продвигается ваш поэтический сборник?
Поникшее лицо Смита оживилось.
– Вообще-то неплохо. На этой неделе я написал еще несколько стихов.
– Замечательно. С удовольствием их прочту.
Он беспокойно стрельнул в нее глазами.
– Я... я их еще подправлю.
Терренс был такой же, как все молодые люди его возраста и положения: он мечтал о богатстве, о славе и о Люсинде Фредерикс. Он знал, что писательство ничего этого ему не даст, и пускался в безрассудные предприятия. По виду его далеко не модного сюртука Каллиопа поняла, что его затеи провалились.
В ее размышления врезался голос леди Симпсон, которая проговорила, глядя на стакан в руке Каллиопы:
– Хватит прохлаждаться, девочка, лучше принеси мне пунша. Я вся пересохла.
Каллиопа в сотый раз напомнила себе, что ей необходим материал для очередного номера газеты. Она прикусила язык и кивнула. Позже ее перо сдерет шкурку с леди Симпсон.
– Я с удовольствием сам принесу вам лимонад, леди Симпсон, – засуетился Терренс.
– Чушь. Мисс Стаффорд принесет. Для того я ее и наняла.
Каллиопа бросила Терренсу успокаивающий взгляд, но он все равно набычился; такой упрямый вид не раз навлекал на него беду.
Каллиопа сунула ему в руки свой недопитый стакан.
– Благодарю за предложение, мистер Смит, но разве мне не полезно размять ноги?
Леди Симпсон с прищуром посмотрела на ее будничные туфли, выглядывающие из-под подола. Энджелфорд повернулся к ней и тоже посмотрел вниз. Видимо, он слышал их разговор. Жар окатил Каллиопу с головы до пят, и она ушла, не дожидаясь, когда леди Симпсон сделает пренебрежительное замечание, а Энджелфорд добавит к нему свое.