Маска
Шрифт:
— Разливай, давай, жидкое золото.
После такого радушного приёма в своей же квартире я невольно смягчилась и даже растерялась.
— Чистота… Какая. Он при покупке таким не был.
Ирка выставила на стол натёртые до блеска фужеры для вина.
Эстетичный обед намечался.
— Я надеюсь, ты сейчас хорошенько подумаешь и профильтруешь свой базар. Тебе ещё утверждать «скотину» на выступление…
Так и не материализовавшаяся улыбка на моём лице спряталась поглубже, за сжатыми в полосочку губами. Кхм…
— Да я каждый, блин, раз на грани того, чтобы разрешить. А
Эта сенсация истязала меня смачным, наиприятнейшим чувством победы.
— Провела расследование, всё-таки? — подруга хохотнула, выключила все конфорки и принялась процеживать макароны через дуршлаг. Я наполнила бокалы.
Были сомнения?
— Провела-таки! Ага! Это чудовище полгода не ходило на мои занятия! Заявился сегодня в последний день, в линзах, в медицинской маске на полморды, в шапке, в капюшоне. Обезьяна! Сидел на последней парте, пытался схлопнуться. Думал, не узнаю его! И ведь считал себя самым умным! Целый один раз посетил мои лекции! Щас, Вилка его по головке погладит, допустит к зачёту… — успевшая пригубить разлитое по бокалам пиво Иришка пшикнула напитком по воздуху. Смешно ей… Что смешного? — Уму не постижимо! Быть таким обнаглевшим идиотом! А ты ещё защищала его! Говорила, что он хорошо учится! А я сразу поняла, как он оценочки свои зарабатывает!
— Офигеть! А обезьяна-то находчивая оказалась, — Ирка расхохоталась в голос, закинув голову с расплетающимися косичками.
Бесит!
И вообще! Зачем она всё время повторяет мои оскорбления?..
— Не вижу поводов для комплиментов! Я дала ему шанс! Дополнительный день для сдачи долгов! А он меня в снегу оставил валяться!
Кажется, от её шакалистого смеха вздрогнули стены на кухне.
— Он тебя что, толкнул в снег? — жадная до сплетен Иришка нетерпеливо схватилась за бокал, пытаясь запить свой мерзкий хохот.
— Нет! Я же говорю! Я упала, а он проходил мимо! И просто поржал надо мной! Как ты сейчас…
Пищащая чайкой Ира оказалась где-то под столом, пока я выжидающе побултыхала пиво в своём полном бокале. Что-то уже и не хотелось пить…
Ну ещё посмейся, давай-давай. Твоя подружка могла оказаться в больнице!
— Я даже представляю, как ты завизжала, — послышалось где-то с пола. Подруга распласталась по пропылесошенному ковру, кряхтя и сжимая свой вздрагивающий живот.
Клоуниха!
— Я не визжала!
— Нет?
— Да я до сих пор в таком шоке от его поведения… Знаешь, что было потом? — заикнувшись о продолжении, я осеклась. Снежок в голову — слишком постыдная часть истории. Бр-р-р. Меня передёрнуло. — Он вернулся!
— Вернулся? Просто взял и вернулся? — да, блин! Пробудилась совесть! Ирка встала на колени, облокотившись подбородком о столешницу. — А ты всё также лежала на асфальте?
Женское личико сморщилось от очередного приступа смеха.
Ну и сучка же!
Я, наконец, схватилась за бокал и осушила половину залпом. Невозможно слушать её лошадиный ржач на трезвую
— Лежала! Он меня поднял, как будто я булыжник! Отряхнул куртку, не спросив, можно ли вообще ко мне прикасаться! Зато спросил, нужно ли мне купить новые сапоги… — ошалевшая Ира уже втягивала воздух, готовясь противостоять удушью от хохота. — Прикинь. Это взятка такая! Новые сапоги!
Пока развеселившаяся подруга пыталась угомониться, катаясь по полу, я попивала порцию пенного и даже позволила себе полюбоваться заснеженным двором, на мгновение улыбнувшись. Да, было в этом что-то… Забавное. Если бы не дерзость студента по отношению к преподавателю. А преподаватель — это я.
На город обрушилась метель.
— Всё! Всё… — тяжело дышащая Иришка уселась на стул. — Я поняла. У вас особые… Высокие отношения. Больше я не буду просить тебя пустить Лексу на сцену.
Вот и славненько!
Мы принялись наворачивать макароны.
Ирка, вдоволь обсмеявшая мое пикирование в сугроб, действительно больше не заикалась про Муратова.
Зато заикалась я! Меня припекало чувство неудовлетворения, желание вернуться в тот момент и разъяснить ему нормы поведения. Какое право он имел так разговаривать с преподавателем? С человеком, который старше его, выше по статусу в университете? Что за фривольность? Обсмеять женщину, поскользнувшуюся на льду! Оставить в беспомощном положении! И это после провального, мерзкого вранья на занятиях! Зачёт он мне сдавать собирается! Где воспитывают таких засранцев? Хотела бы я посмотреть в глаза его родителей!.. Да… Да…
Да во вселенной не придумано подходящих оскорблений для этого ирода!
Иришка многозначительно молчала. Я то и дело забывалась и вставляла пару копеек вслух, но она почему-то совершенно не реагировала на мои угрожающие присказки. Всю субботу! И от этого становилось… Неловко. Я бубнила, утыкалась в захваченные с кафедры курсачи, а ближе к вечеру — чаще в телефон, потому что проверять работы под пиво сделалось лень. К воскресенью, после продолжительного муторного сна я научилась делать вид, что меня не волнует никчемное происшествие с падением. Но в мыслях… Я унижала его и ставила на колени. Видела во всех возможных интерпретациях, как Муратов приносит свои искренние извинения. Как его фамилия и имя пестрят в списках на отчисление.
Мне не терпелось увидеть его провал. Приложить невзначай к этому действу свою руку. Хотя бы палец!
Поэтому я даже потратила время на подготовку персональных коллоквиумов для хитренького Алексея Муратова. Чтобы, не дай Бог, он не умудрился спросить уже прорешенные варианты у одногруппников.
Молись, парень, чтобы уйти в среду с нашей встречи без психологических и физических травм!
Неловко, когда накопившееся напряжение отступает только под градусом. Воскресным утром, в шесть часов я подскочила с кровати с пересохшим ртом. Биологические ритмы не обмануть — они лучше меня предчувствовали, какой Армагеддон начнётся на кафедре с понедельника. Я разбудила недовольную Ирку ещё затемно, и мы пошли за водой в ближайший круглосуточный продуктовый. А там — увидели новогоднюю мишуру и, как пещерные люди, набрали полную корзину шуршащих гирлянд.