Маска
Шрифт:
Вдруг в аудиторию ввалился третий курс радиотехников. Дошли-таки до кафедры… Заплаканные разозлённые девочки атаковали меня с требованиями разъяснить им найденные в курсовых ошибки.
Видите ли, это не ошибки! Это придирки!
От двух десятков человек не так легко было сбежать. Но меня не взять измором! Я не собиралась слушать нытьё. Следовало засунуть гордость в свои попки, обтянутые лосинами, и выполнить мои требования, хреновы переговорщики!
— Все вопросы в отведённое время! Смотрите расписание!
Я спустилась в буфет. Меня
Вот тебе и суббота!
А всё потому, что приближалась зачётная неделя.
Пещерные медведи начали выходить из спячки, покидать «тоту» и «маркрафт»; подобно тому, как павлины линяют — женская часть ВУЗа сбрасывала ногти, не успевала краситься и становилась похожа на неопрятных, общипанных куриц. «А у меня есть допуск? Посмотрите мои лекции, пожалуйста».
Кря.
Какой уже выпуск передачи Дроздова я наблюдаю?
Оттрапезничав выпечкой, стоящей поперек горла, под звон поварешек и вскрики я помечтала о домашней еде, вздохнула и двинулась на четвёртый этаж мимо вахты. До начала занятий было целых пятнадцать минут, но мне срочно приспичило спрятаться в аудитории. Косые взгляды посланных нафиг студентов попадали мне в рот вместе с кусочками пищи… А это невкусно.
Ксюшечка из учебного управления как всегда была в ударе. В этом семестре лекции с третьим курсом проходили зачем-то в самом дальнем крыле второго корпуса, в зале, рассчитанном на поток. В субботу! Интересное решение с пространством и временем, ведь от потока перед грядущим дипломом осталось одно название. Не без моего участия, кстати — Вилка Сергеевна не последнее лицо в комиссии по отчислению! А ещё! Каждый раз, когда я шла мимо незанятых аудиторий и шептала заговоры на увольнение Ксюшечки. Хотя… Это так, из-за вредности. Поточный зал на четвертом этаже я любила.
Уставший стук каблуков раздался по всему неосвещенному коридору. Но в его конце виднелся ослепительный свет, отражающийся от сугробов и белых веток деревьев. Я знала, что окно вело во двор. Притормозила у перехода, засмотревшись на своё отражение в стеклянных створках.
— Ничё такая, — я покрутила ногой, проверяя брючину серо-голубого костюма. Правда, в глазах немного блекло после дневного света. Хм… Умудрилась не заляпаться по пути на работу. — Девушка, а вы свободны?
Если кто услышит мои заигрывания с дверью, будет забавно…
Сверху уже доносился гул чужих голосов, а значит, студенты меня поджидали. Ну ладно… Приду пораньше — уйду, не иначе, как попозже. Я заправила наспех мытые утром волосы за уши, сумку перевесила через плечо. Задрала нос и уложила руки в глубокие карманы однотонного жилета. Достаточно невозмутимо. Вздохнула. Вот она — безысходность. Толкнула одним локтем скрипнувшие створки и просочилась на лестничную клетку между третьим и четвертым этажом. Подслушивать было неинтересно, а чтобы толпа заткнулась, я усердно затопала по ступеням.
Мы играем в поддавки.
Почему-то
Ни поглумиться, ни поплакать.
— Тш-ш, идёт…
Иду-иду.
Удрученно шоркая по каменным ступенькам, я заползла на этаж, не глядя на кучкующихся в темноте молодых людей. По-моему, на четвертом всегда шёл ремонт. Я достала ключи, разделалась с замочной скважиной и первая вошла внутрь. Позади зашуршали куртки.
Аудитория была похожа на амфитеатр богатого концертного зала. Песчинки пыли заблестели в сквозняке, в свете бледного солнца. Слитные полукруглые ряды столов окружали окна. Мне почему-то казалось, что эти недалекие ребята не заслуживали слушать лекции в таком антуражном месте.
Я швырнула сумку на преподавательский стол и задрала голову, беззаботно любуясь лепниной в советском стиле.
— Поживее! Сегодня напишем последний коллоквиум и подведём итоги.
Сама от себя не ожидала! Зачем я это ляпнула… И так уж четыре раза отмучались — один лишний. Ещё одни коллоквиум… Вырвалось непроизвольно.
Я опустила взгляд на помрачневшие лица. Тут без слов было ясно. Всеобъемлющий испуг — он сразу отражает уровень подготовки непонятно, к чему. И ведь, дохлики вы законченные, даже не возразите мне! Куда вам пятый срез за семестр?!
— На столе только листочки и ручки, всё остальное — убрали. Телефоны мне на стол.
Нет, не остановите? Не напомните даже, что по учебному плану всего три контрольные точки?
Я обвела взглядом переполненные закопошившиеся ряды. Да тут для кого-то будет только первая работа! У нас посетителей больше, чем билетов на концерт!
У преподавательского стола выстроилась очередь повинных добровольцев. Не особо смекающие остались ждать за партами. Пендаля?
Новобранцы.
— Все встали и подошли с телефонами! — я угрожающе обвела взглядом каждого парня. Сколько незнакомых лиц! В их рядах затерялся какой-то дурик в капюшоне и медицинской маске, и даже девочка. Удивительно! — Живее, говорю! Или удалю вас!
Дошло, наконец.
Все поднялись и зашуршали к моему столу, пока я, как коршун, следила за ловкостью рук, предотвращая мошенничество. И как далеко может зайти моя инициатива? Вилка-Вилка! Тебе же это всё проверять…
А что, собственно проверять? Задание-то какое?
Народ схлынул. Я раздраженно вжихнула молнией, не сводя взгляда с хлопающих глазками студентов, усевшихся, чуть не на головы друг другу — будто эти амёбы виноваты, — со шлепком уложила на стол журнал посещений и свои записи. Ну а кто ещё виноват? Не я же!
Ладно… Сейчас придумаем что-нибудь на смекалочку. Я нарыскала в своих преподавательских лекциях первую попавшуюся схему, вальяжно поднялась со стула и отвернулась к доске, чтобы изобразить её для всеобщего обозрения.