Маска времени

Габриэль Мариус

– Да, – кивнула Анна.

– Немедленная декомпрессия была необходима, чтобы предотвратить дальнейшее повышение давления. Нейрохирург просверлил череп вашей матери здесь и здесь, чтобы избежать отека мозга. Постарайтесь представить себе, что это всего лишь спасительные клапаны, – поправился доктор, заметив испуганное выражение лица Анны. – Взгляните на данные, которые мы получили почти сразу же после операции. Они показывают, что мы достигли желаемого результата. Отек ей уже не грозит. Состояние стабилизировалось. Мы продержим вашу мать на мониторах еще несколько дней. Конечно же, мы продолжим давать ей манитол

и дексаметазон, чтобы быть уверенным, что давление сохранится в норме. Хочу сказать, что мы обследовали вашу мать и с помощью электроэнцефалограммы. Результаты показывают усиление негативных процессов в работе головного мозга.

Доктор вновь взглянул на Анну.

– Вы хотите сказать, что она не скоро начнет двигаться?

– Я хочу сказать, что миссис Келли находится сейчас в коме.

Это слово было как удар для Анны:

– И какие перспективы?

Доктор ответил не сразу:

– О прогнозах поговорим после, когда у вас будет достаточно…

– Нет, – резко прервала его Анна. – Доктор, я не ребенок. Говорите все.

Тогда, низко склонив голову, врач начал:

– Хорошо. Перспективы очень неопределенные. Я бы ничего не стоил как доктор, если бы не обратил вашего внимания на это. Во-первых, возвращение из такого рода комы – вещь весьма редкая.

– А что же во-вторых? – начала Анна, увидев явное замешательство врача.

– А во-вторых, мозг вашей матери получил такие повреждения, что они могут сильно сказаться на ее способности к передвижению, памяти, могут даже исказить структуру личности. Как видите, прогнозы неутешительные.

Анна вытерла вспотевшие ладони о юбку:

– Насколько сильно поврежден мозг моей матери?

– Точно ответить на этот вопрос нелегко. Очень мало пациентов после таких повреждений продолжают жить спокойной счастливой жизнью. В большинстве случаев они просто не возвращаются из комы.

– Неужели вы хотите сказать, что не сможете помочь ей, что не в состоянии ничего сделать?

– Нет. Я хочу сказать, что мы делали все от нас зависящее, все, что в наших силах.

– Мне нужно мнение других специалистов, – потребовала Анна. – Я хочу знать, где находится лучшая клиника в Америке, занимающаяся такими больными. Мне нужна помощь лучших специалистов.

Она почувствовала прикосновение руки Уэстуорда как знак символической поддержки.

– Авторитетное мнение по данному вопросу мы уже получили, – мягко заметил хирург. – Нам пришлось обратиться за помощью к Дэвиду Баллантайну из Лос-Анджелеса. Так случилось, что он оказался лучшим специалистом поблизости. Два дня назад он прилетел сюда из Калифорнии, чтобы осмотреть вашу мать. Но, к сожалению, у него то же мнение. Доктор будет и дальше консультировать нас относительно ухода за больной. Вы сами можете позвонить ему, когда захотите. Разумеется, вы можете звонить любому специалисту по этой проблеме, но я не думаю, что выводы будут какими-то другими. А чтобы найти лучшую больницу, чем Kapp Мемориал, вам придется обойти всю страну. Травмы – наша профессия. Иначе и быть не может в таком месте, где лыжники разбиваются каждый день и почти круглый год.

– Мне необходима информация. Есть ли какая-то организация, которая специализируется по травмам.

– Хорошо, – согласился хирург. – Я дам вам адрес.

– Мне нужна еще литература о состоянии комы.

Врач пожал плечами:

– Зачем

это вам? Вы вряд ли что-нибудь поймете.

– Относительно этого вы можете не сомневаться, – отрезала Анна. – Прошу вас также дать мне копию истории болезни матери.

Брови хирурга с негодованием поползли вверх:

– Хочу заметить, мисс Келли, что это просто неэтично.

– Я не верю в этику, доктор Рам Синкх.

Хирург молча смотрел на Анну какое-то время, потом встал:

– Простите, мне нужно отлучиться на минуту.

Анна и Уэстуорд сидели молча, ожидая возвращения доктора. Рам Синкх вернулся, неся с собой какие-то бумаги и учебник по медицине. Все это врач положил перед Анной:

– Если вы сможете прочитать историю болезни и книгу, то состояние вашей матери предстанет перед вами в еще более безнадежном виде.

– Спасибо, – поблагодарила Анна, взяв в руки бумаги и книгу. Ноша показалась ей тяжелым бременем.

– Мы делаем все, что можем, поверьте, – заверил хирург, продолжая стоять. – Обещаю нашу полную помощь. Но чем дольше она будет находиться в коме, тем меньше у нее будет шансов когда-нибудь из нее выбраться. Если ваша мать в ближайшее время не выйдет из этого состояния, то, боюсь, надежд у вас не останется никаких.

– Поможет ли ей, если я все время буду рядом, буду разговаривать с матерью?

– Может быть. Но сегодня вечером не следует здесь оставаться. Ваше путешествие было долгим и утомительным, поэтому вам лучше отдохнуть. Состояние вашей матери стабилизировалось, и в ближайшем будущем никаких перемен не предвидится.

Последние слова прозвучали как смертный приговор.

Анна с Уэстуордом вышли из кабинета доктора. В коридоре она покачнулась и чуть не упала, но Уэстуорд твердой рукой обнял и поддержал ее. На лице Анны застыла маска скорби. Она прижалась к груди сильного большого мужчины, и он обнял ее еще крепче.

Уэстуорд нежно держал Анну в своих объятиях, пока она не пришла в себя. Наконец она отступила, крепко сжимая в руках книгу и бумаги, что передал ей Рам Синкх. Анна судорожно начала искать платок. Следы слез остались на дорогом костюме Уэстуорда:

– Простите.

– Но она действительно получит самый лучший уход, – убеждал ее Филипп. – Kapp Мемориал имеет персонал не хуже, чем любая больница этого профиля. И он абсолютно прав: травм здесь более чем достаточно.

– Знаю, – согласилась Анна, насухо вытирая слезы.

– Анна!

Обернувшись, она увидела Кемпбелла Бринкмана. Он входил в больницу в верблюжьем пальто, на котором не успел растаять снег. Он поспешил навстречу Анне, протянув вперед руки. Она преодолела первое чувство неловкости и позволила Кемпбеллу поцеловать себя в щеку. Бринкман имел изможденный вид.

– Мне сказали, что ты здесь. Почему не позвонила?

– Мистер Уэстуорд любезно предложил мне помощь, и я долетела из Стэплтона на его самолете, – начала Анна, а потом в замешательстве добавила: – Честно говоря, я не знала, освободили тебя или нет.

– Весь день я пытался дозвониться тебе в Майами.

Он не ответил ей относительно своего освобождения, а Анна не стала больше его спрашивать. Ситуация казалась крайне неловкой: ее не покидала мысль, что виновник несчастья – Кемпбелл, и она не могла заставить себя взглянуть ему в глаза. Он заметил замешательство и поэтому начал сам: